Статьи

Сорок лет тому назад, я также начал службу на Кавказе, под начальством знаменитого князя Цицианова; был с ним под Елисаветполем; был с храбрым Гуляковым на Алазани и в Закаталах; опять с Цициановым при покорении Имеретии; потом на знойных полях эриванских и зимою в снежных горах осетинских. С молодых лет я научился и привык удивляться подвигам храбрых воинов кавказских. Теперь предстоит мне вновь служить с вами. Ежели будет нужно сражаться с непокорными горцами, вы опять будете те же, каковыми всегда были. С племенами покорными, мы будем вести себя мирно и дружелюбно. Жители Кавказа должны столько же любить и уважать нас во время мира, сколько бояться в военных действиях, если таковые на себя навлекут. В этом состоит непременная воля Великаго нашего Государя и мы должны — и по долгу верноподданных, и по христианской совести, быть точными исполнителями сей непременной священной воли

История дает нам право назвать отношения коренного туземного населения наших окраин (Польши, Финляндии и др.) к пришлому, служилому русскому элементу не всегда и не везде доброжелательными. После 1863 года, Финляндии в этом отношении следует, кажется, отдать первенство пред Польшей. Ежедневная пресса аккуратно отмечает и до сих пор факты недружелюбия к нам, русским, со стороны финляндцев, недружелюбия, выражающегося порой в грубой форме уличных ссор с солдатами и матросами военных и купеческих судов. Одно из таких столкновений выпало между прочим и на долю нижних чинов 1-й батареи, квартировавшей в Вильманстранде. Как выяснило произведенное дознание, оно произошло при следующих обстоятельствах…

По-новому вылилась в понимании геологов геологическая роль человечества Закончен после многих сотен тысяч лет неуклонных стихийных стремлений охват всей поверхности биосферы единым социальным видом животного царства — человеком. Нет на Земле уголка, для него недоступного. Нет пределов возможному его размножению. Научной мыслью и государственно организованной, ею направляемой техникой, своей жизнью человек создает в биосфере новую биогенную силу, направляющую его размножение и создающую благоприятные условия для заселения им частей биосферы, куда раньше не проникала его жизнь и местами даже какая бы то ни было жизнь. ...При быстро увеличивающейся точности научной работы — в данном случае методики научного наблюдения — мы сейчас и в историческом времени можем ясно устанавливать и изучать рост этой новой, по существу нарождающейся геологической силы. Читать дальше...

Войскам, находившимся в лагере надлежало фальшивою атакою обратишь на себя внимание неприятеля, а оставшимся на судах в то же время произвести настоящую атаку, вышед на берег у подошвы сделанного с морской стороны пролома. Восставшая в ту ночь буря принудила осаждающих оставить сие предположение, и даже не позволила продолжать обыкновенной пальбы. Неприятели сим воспользовались, чтоб заделать пролом. — На другой день поутру схватили Персиянина, пытавшегося пробраться в Баку с арбузами. Российский Генерал отправил его в город с письмом к жителям, в коем повторял требование свое о сдаче в тот же день, грозя, в случае отказа, поступить с ними по всей военной строгости. Письмо сие произвело желаемое действие; осажденные, терпевшие недостаток в порохе и ядрах, подняли белое знамя на башнях, обращенных к морю, и через несколько часов заключена была капитуляция. В тот же день, 26-го Июля, Российские войска заняли город

Он еще продолжает надеяться, что хоть какие-нибудь посланцы выведут его из неловкого положения перед армиею, Европою, перед самим собою Однако скоро беспокойство овладевает Наполеоном: не видно депутации бояр, нет ни ключей города, с преклонением перед его мощью, ни неизбежного воззвания жителей к его великодушно и милосердию, к чему так приучили его Берлин, Вена и другие столицы. Наконец, он узнаете, что Москва оставлена жителями, что не только чиновники, от мала до велика, но почти все обитатели выехали, так что город пуст. Не смея вполне верить этому, он еще продолжает надеяться, что хоть какие-нибудь посланцы выведут его из неловкого положения перед армиею, Европою, перед самим собою. Со стороны города ни малейшего выражения покорности или даже почтения, о котором можно было бы заявить в газетах. Все фразы снисхождения, ласки, милости, заготовленные для москвичей, помощью которых он надеялся, обойдя императора Александра, сговориться с московскими боярами, преклонить их на свою сторону и вызвать рознь между двумя столицами, — оказывались мыльным пузырем, детским карточным домиком. Читать дальше...

Не наследовав ума царственного, Феодор не имел и сановитой наружности отца, ни мужественной красоты деда и прадеда: был росту малого, дрябл телом, лицом бледен, всегда улыбался, но без живости; двигался медленно, ходил неровным шагом, от слабости в ногах; одним словом, изъявлял в себе преждевременное изнеможение сил естественных и душевных. Угадывая, что сей двадцатисемилетний Государь, осужденный природою на всегдашнее малолетство духа, будет зависеть от Вельмож или Монахов, многие не смели радоваться концу тиранства, чтобы не пожалеть о нем во дни безначалия, козней и смут Боярских, менее губительных для людей, но еще бедственнейших для великой Державы, устроенной сильною, нераздельною властию Царскою… К счастию России, Феодор, боясь власти как опасного повода к грехам, вверил кормило Государства руке искусной – и сие Царствование, хотя не чуждое беззаконий, хотя и самым ужасным злодейством омраченное, казалось современникам милостию Божиею, благоденствием, златым веком: ибо наступило после Иоаннова!

Невозможно представить в стройном порядке, повсеместные наши забавы: они так многочисленны и переменчивы, что трудно собрать их в одно, подвести под один уровень увеселений, чтобы вывести об них общее заключение. — Простой народ, сохраняя предков поверья и обычаи, слил их с привычками своими.— Иностранцы весьма превратно изображали наши игры: не зная нашего языка, и мало заботясь о верности изложения, они включали в свои дневники все без разбора. — Довольно взглянуть на несколько современных известий иноземцев, чтобы убедиться о их невежественном описании. Окружив себя книгами иностранными, не заслуживающими доверия, они выписывают из них, что им вздумается, и говорят, как бы сами все видели.— Забавы вашего народа, отражение истинного и неподдельного их веселья, не иначе могут быть описаны, как с действительной картины их жизни… Еще не начинается пляска, а только заохочиваются к ней. Тут мальчики мешают всем: они отвлекают общее внимание своею беготней и играми, в коих нередко принимают участие и взрослые. — Девушки расходятся, образуюсь свой круг, и замышляют о своих забавах; женатые отделяются от них, идут в сторону; одни старые остаются перед домом, и ведут разговоры о своих занятиях: все расходится, и, казалось бы, веселию конец. Тут-то оно начинается...

Гарнизон Дерпта состоял из 5000 чел. при 133 орудиях. Осада подвигалась медленно, так как траншеи были открыты против сильной части крепости; самая слабая ее часть, при р. Эмбахе, осталась без внимания. Недовольный медленностью работ царь, бывший тогда под Нарвою, поручил начальство над войсками, собранными для осады Нарвы, фельдмаршалу Огильви, а сам отправился к армии Шереметева. Прибыв под Дерпт, он приказал переменить направление осадных работ и вести подступы со стороны, прилегающей к реке по болоту, а осадные батареи были поставлены на левом берегу Эмбаха. Вскоре начавшееся бомбардирование произвело несколько обвалов и к 12 июля подступы были доведены до гласиса; к этому же времени был наведен через реку мост выше города. На следующую ночь 300 человек пехоты получили приказание занять места у самого палисада. Шведы бросились против русских; обе стороны начали получать подкрепления и русских уже собралось до 2000 чел. Целую ночь продолжался кровопролитный рукопашный бой; с рассветом осаждающие овладели равелином и обратили против шведов огонь шести захваченных там орудий. Вскоре крепостные ворота были разбиты и русские бросились в них с такою стремительностью, что комендант решил сдать крепость на капитуляцию.

Слово сие Императрикс есть самое подлинное латинское (от которого и нынешнее наше сие производится Императрикс) и значит точно во всей своей высокости: Императрица, в чем я ссылаюсь на всех тех, которые совершенную силу знают в латинском языке. Употребил я сие латинское слово Императрикс для того, что мера стиха сего требовала, ибо лишней бы слог был в слове Императрица; но что чрез оное слово никаковаго ни урона в высочайшем титле Ее Императорского Величества, то не токмо латинский язык довольно меня оправливает, но сверх того еще и стихотворная наука… Те которые претендуют, что сим словом Императрикс прописан у меня высочайший титл Ее Императорского Величества, либо весьма глупы, для того что не зная точные в том силы претендуют; либо весьма злы, для того что тем на меня клевещут, что мне долженствовало быть в похвалу…

Жители Москвы! Несчастья ваши жестоки, но Его Величество Император и Король желает прекратить течение оных. Страшные примеры вас научили, каким образом он наказывает непослушание и преступления. Строгие меры взяты, чтобы прекратить беспорядок и возвратить общую безопасность… Правительство назначило двух генеральных Комиссаров, или Полицмейстеров, и 20 комиссаров, или частных Приставов, постановленных во всех прежних частях города. Вы их узнаете по белой ленте, которую они будут носить вокруг левой руки… Жители! Какой бы нации вы ни были, восстановите публичное доверие, источник счастия Государств, живите как братья с нашими солдатами, дайте взаимно друг другу помощь и покровительство, соединитесь, чтоб опровергнуть намерения зломыслящих, повинуйтесь воинским и гражданским начальствам, и скоро ваши слезы течь перестанут.

Они с особой тщательностью принимали другую меру предосторожности и неукоснительно приказывали палачу перед началом допроса сбривать у подсудимой все волосы на теле, чтобы она нигде не могла запрятать какого-нибудь микроскопического амулета, способного сделать ее нечувствительной к страданиям. Другой столь же обыкновенной предварительной операцией было отыскивание на теле подсудимой «ведовской печати», т.-е. знака, которым пометил ведьму дьявол немедленно по заключении с ней договора. Печатью этой признавалось любое пятнышко на коже, которое оказывалось нечувствительным к уколу. Присутствие дьявола в застенке действительно чудилось судьям постоянно. Послушаем опять того же Шпе. «Если несчастная женщина на пытке от нестерпимых мук дико вращает глазами, для судей это значит, что она ищет глазами своего дьявола; если же она с неподвижными глазами остается напряженной, это значить, что она видит своего дьявола и смотрит на него. Если она находит в себе силу переносить ужасы пытки, это значит, что дьявол ее поддерживает, и что ее необходимо терзать еще сильнее. Если она не выдерживает и под пыткой испускает дух, это значит, что дьявол ее умертвил, дабы она не сделала признаний и не открыла тайны». И так рассуждали не какие-нибудь дикари, а во многих отношениях действительно образованные юристы XVII века.

2 ноября, Петр получил письмо от Меншикова: «Доношу вашей милости, что мы сего числа о шти (шести) часах пополуночи здешнюю фортецию с двух сторон штурмовали и по двучасном огню оную взяли». Петр отвечал: «Сего моменту получил я ваше зело радостное писание, за которое вам зело благодарны, паче же бог мздовоздаятель будет вам; что ж принадлежит о городе, и то полагаю на вашу волю: ежели возможно от шведов в нем сидеть, то извольте поправить и посадить в гарнизон хотя драгун в прибавку стрельцам, пока пехота будет (однако ж несколько пушек лучших вывезть в Глухов). Буде же (как я от присланного слышал) оной не крепок, то зело лучше такую великую артиллерию вывезть в Глухов (которое там зело ныне нужно), а строенье сжечь, понеже когда в таком слабом городе такую артиллерию оставить, то шведы так же легко могут взять, как мы взяли...» Взятие и истребление Батурина было страшным ударом для Мазепы; люди, доказавшие на деле свою верность к нему, побиты или в руках царских; в тех же руках богатая казна гетманская, большой хлебный магазин сожжен, но всего вреднее впечатление, которое произведет взятие Батурина на малороссиян: почти в виду непобедимых шведов царские войска взяли и уничтожили столицу гетманскую; такое дело смелости и силы сдержит всех!

Ведь может легко случиться так, что избранный всей душой и желал бы послужить своим избирателям — народу, да отстоять их хорошенько не сможет, не сумеет. Конечно, прежде всего будущий член Думы должен хорошо знать нужды всех тех, кто его выбирает, т.-е. большинства народа — крестьян и рабочих; быть человеком честным, неколебимо твердых, стойких убеждений, который всем сердцем и душою постоял бы за крестьянские нужды — не выдал их. Не менее важно, если не важнее еще, чтобы избранник мог вполне сознательно относиться к будущей своей законодательной работе в Государственной Думе... А то ведь может легко случиться так, что избранный всей душой и желал бы послужить своим избирателям — народу, да отстоять их хорошенько или даже как-нибудь не сможет, не сумеет. Вследствие малой их образованности и политического развития, подавляющее большинство крестьян совсем не подготовлены к той мудреной и сложной законодательной работе — как законы писать,— которая предстоит их избранникам в Государственной Думе... В таком непривычном, умственном деле избранника-крестьянина нетрудно будет провести, обойти. Он бы и рад всей душой постоять за пославших его, да часто в мудреных, столь непривычных для него и часто не под силу ему делах, он не сможет исполнить хорошенько то, что желал бы. Мало желания стоять за право и нужды избравших — надо суметь их отстоять. Читать дальше...

Не надо забывать, что, кроме дискурсивного знания о чем бы то ни было (в том числе, и о пределах достоверного познания), которое добирается до своих выводов не иначе, как проходя шаг за шагом все ведущие к ним промежуточный звенья, есть еще другое—интуитивное, посредством которого ум или движется скачками, делая крупные прыжки, через несколько логических звеньев, или даже прямо, непосредственно, т.-е. без всяких промежуточных рассуждений, усматривает один лишь их окончательный результат. Необходимость последнего в этих случаях не столько понимается, сколько чувствуется. Обыкновенно даже свои выводы (особенно же новые и оригинальные) мы усматриваем сперва интуитивно. На первых порах они возникают только в виде смутного предчувствия, что вот здесь, в этом вопросе или на этом пути мысли есть что-то новое для нас, новое или в том смысле, что оно упразднит какой-нибудь прежний взгляд, или же в том, что пополнит его новыми чертами; а потом, усмотрев это новое, мы начинаем чувствовать его правоту.

Сразу же после отступления противника один за другим корабли стали поднимать на поверхность. В своих письмах маркиз де Ланжерон отмечал каждую из этих судоподъемных операций как новую победу: «…Из кораблей «Фудроян», «Солейл Руаяль», «Триомфан» и «Адмирабль» вода откачана полностью, не осталось ни капли…» Скоро будут подняты на поверхность также и «Террибль» и «Энтрепид»… Что касается героев осады – «Сент-Филиппа» и «Тоннана», – то первый из них вообще не затапливался, а второй поднят; «другое дело, что среди всех королевских кораблей нет двух других настолько прогнивших; они прогнили столь сильно, что я не поручился бы за них в летнюю кампанию». После осады финансовые трудности в Тулоне сделались очевидны: в нем стали тормозиться всякие работы. Корабли, которые до тех пор поддерживались на плаву благодаря утомительному труду каторжников, приставленных к ручным помпам, теперь легли на илистое дно рейда. Это означало для них прямой путь на кладбище, на слом — они годились уже только на дрова.