Сегодня и вчера

Явление самозванства встречается в разные века, у разных народов, но нигде не встречается оно так часто и не имеет такого значения, как в Русской истории XVII и XVIII веков.

В большинстве случаев самозванство в России являлось неразлучным с козачеством. Крестьяне и вообще чернь наших украйн поднималась только тогда, когда среди них появлялась вооруженная сила, призывавшая их к воле под знаменем ложного царя. Первый самозванец был подставлен не козаками, но в них немедленно нашел сильных и верных приверженцев. Козаки поняли, какая это выгодная для них выдумка, и второй самозванец Лжепетр был уже козацкой фабрикации. Вслед за тем была выставлена козаками целая толпа самозванцев, и самозванцы, не ими выставленные, опирались на них. Большое козацкое возстание, Разинское, не обошлось без двух самозванцев, царевича и патриарха… Теперь предстоит другой вопрос: зачем козакам были нужны самозванцы, и как самозванцы были возможны в таком числе?...

Чем менее были довольны па западе окончанием Шведской воины, тем более радовались в лагерях русском и шведском такому исходу дела; а также и в Петербурге были довольны… К Потемкину Екатерина писала 5-го августа 1790 года следующее: «Велел Бог одну лапу высвободить из вязкого места. Сего утра я получила от барона Игельстрёма курьера, который привез подписанный им и бароном Армфельдом мир без посредничества. Отстали они, если смею сказать, моею твердостью личною одного от требования, чтоб принять их ходатайство у Турок». 9-го августа она писала ему же: «Одну лапу мы из грязи вытащили; как вытащим другую, то пропоем аллилуия». Потемкин писал, что стал спать покойно с тех пор, как узнал о мире со Шведами. Императрица отвечала ему 29-го августа: «Ты пишешь, что спокойно спишь с тех пор, что сведал о мире с Шведами; на сие тебе скажу, что со мною случилось: мои платья все убавляли от самого 1784 года, а в сии три недели начали узки становиться, так что скоро паки прибавить должно меру; я же гораздо веселее становлюсь».

Рычаг, который встряхнул остальной мир, не мог и не может теперь покачнуть России, потому что у нас нет для него той опорной точки, которой требовал Архимед, и которая в наше время нашлась для всех почти земель, кроме нашего отечества. Общество, которое чувствует истинную потребность в свободе духовной, у нас очень невелико, а бездомных бобылей, которые живут, как говорится, из кулака в рот, у нас нет, или сравнительно с прочим населением число ничтожно. Из этого следует неоспоримо, что нам вовсе не угрожает то, что уже свершилось над другими, по крайней мере, не угрожает на основании тех причин, которые произвели перевороты эти в других местах. Между тем, однако же, отрицать нельзя, чтобы события, о коих мы говорим, не произвели у нас какого-то тревожного волнения умов, которое невольно сказывается тут и там неопределительным беспокойством и какими-то темными опасениями. Какая же тому причина, и что это доказывает?

Новый опыт к удостоверению Наших вернолюбезных подданных, сколь наполнены Мы человеколюбивым призрением к народу, и горячим попечением о общем благе и добром устройстве
Для пресечения всех сих и много других неудобностей, кои начислять пространно б было, наипаче же ради заведения лучшего порядка и для беспрепятственного течения правосудия, за благо рассудили Мы издать ныне Учреждение для управления Губерний и снабдить сим оные, как части, составляющие Российской Империи обширность, приготовляя тем самым, и облегчая лучшее и точнейшее исполнение полезнейших впредь издаваемых узаконений.

Сие Наше постановление, как всяк смотреть может, Судебные места отделяет от Губернских Правлений, предписывает каждому месту должности и правила, доставляет оным возможность исполнять предписанное, не токмо порядком своим соответствует нынешнему внутреннему состоянию Нашей Империи, но еще наивяще противу прежнего надежно утверждает общую тишину и безопасность, снабдевая разными выгодами частное в личное состояние и пребывание, в недрах Государства живущих разного рода и поколения людей, и следственно существом своим производит новый опыт к удостоверению Наших вернолюбезных подданных, сколь наполнены Мы человеколюбивым призрением к народу, и горячим попечением о общем благе и добром устройстве.

Читать дальше...

В пятерку политических долгожителей вошли три чиновника царской России, один партийный советский функционер и один российский мэр. Самый долгий период правления Москвой - 26 лет - пришелся на генерал-губернаторство Долгорукова Владимира Андреевича. Отправленный недавно в отставку мэр Юрий Лужков, руководивший городом в течение 18-ти лет, оказался на четвертом месте. Замыкает список Великий князь Сергей Александрович с 14-ю годами правления. «Глубина» составления рейтинга – 1700-2010 гг.

Факсимильная историческая библиотека «Руниверс» начинает периодическую публикацию рейтингов особо значимых персон и событий российской истории. Рейтинги будут посвящены актуальным темам отечественной экономической, политической и культурной жизни. Цель проекта - популяризация неизвестных страниц российской истории.

Тагеев Борис Леонидович. Памирские походы 1892-1895 гг. Десятилетие присоединения Памира к России. Варшава, 1902

«Кому и для чего потребовалась эта, Богом проклятая, пустыня, какой интерес могла представить она для России, которая вдруг обратила свои взоры на эту, так называемую «крышу мира» и заставила заговорить о ней всю Европу. Что послужило поводом к зарождению нового пресловутого памирского вопроса, повлекшего за собой целый ряд военных движений в дебри Памира и сложную дипломатическую работу.
На то есть ответ — англичане»

Бомбардир Петр Алексеевич (сам Государь), с несколькими матросами, взял в плен Стрелецкого полковника Сергеева
Верстах в 3-х от Москвы, по дороге к селу Коломенскому, лежит деревня Кожухово, пѳред которой река Москва образует своим поворотом на северо-восток обширную равнину. На этой равнине, саженях в 150 от моста через реку, построено было укрепление, имевшее вид пятиугольника. На исходящих углах укрепления сделаны были амбразуры и щиты; вал и ров защищены рогатками, а кругом, в некотором отдалении, вырыты волчьи ямы. Предположено было осадить и взять это укрепление. Осажденные состояли из прежних стрелецких войск, a осаждающие — из новых полков.

Читать дальше...

Ушаков бросился в погоню за уходившим флотом. Вице-адмиральский корабль «Капудание», догнанный фрегатом «Св. Андрей» и двумя кораблями, после трехчасовой упорной схватки, принужден был сдаться. Храбрый Сеид-Бей, надеясь на помощь своего флота, сражался до последней возможности. Со сбитыми мачтами, разбитым бортом «Капудание» продолжал отстреливаться обоими бортами. Наконец, попавший в корму брандскугель произвел сильный пожар, вскоре охвативший все судно. Посланные наши шлюпки поспели спасти только Сеид-Бея, командира корабля и 18 офицеров. Объятый пламенем «Капудание» вскоре взлетел на воздух.

Постановка стрельбы на эскадре Ушакова была доведена до высокой степени совершенства, позволившей Ушакову форсировать своими судами во всех случаях без сомнения. Дистанция ружейного, даже пистолетного, выстрела и в картечь!— вот тактический прием Ушакова, действовавший всегда с одинаковым успехом.

Достопамятнейшая черта описанного нами похода, отличающая его от всех нам известных на сем поприще, есть быстрота движений и неотступность нападений. Из всего явствует, что сей способ воевать присвоен великим Полководцем в любимое правило и непременную систему. Особенно достойно нашего удивления то, что ни местность, ни затруднения в продовольствии, не могли воспрепятствовать ему производить столь же скорые и сильные переходы, какие совершить можно только в лучших странах Европы. Никогда не было слуха, чтобы оказывался недостаток, или необходимость потребовала остановить войска и дожидаться продовольственных обозов: никогда не слыхали о болезнях в армии, или о других бедствиях, способных ее расстроить. Назидательно будешь для воина, узнать некогда от очевидцев справедливый и подробный рассказ о мерах и средствах, которыми граф Паскевич поставил себя в возможность произвести столько необыкновенного…

Молва, что приехали злодеи Французы, быстро разнеслась по всем улицам. На обеих колокольнях ударили в набат. Народ вооружился поспешно, кто чем мог: топорами, вилами, палками, косами. Кузнецы схватили свои молоты. Как теперь вижу, один витязь в армяке, схватил тяпку (что капусту рубят), и закричал: «Не робейте, православные! К вам подмога идет. Я — подмога. Не робейте!»

«Чего робеть»? ― гудела в ответ толпа. «Бейте их, бейте проклятых басурманов! Значит, они уж взяли и Ярославль, коли сюда забрались...»

Некоторые из толпы, желая захватить живьем мнимых Французов, кинулись, между прочим, на одного казака, который, вследствие болезни, не мог сидеть на коне и ехал в телеге, отставши несколько от своих товарищей.

«Рубите ему голову! валяйте косарем!» кричали одни, более прочих кровожадные.

«Зачем убивать? И так сам по себе скорехонько издохнет!» кричали мягкосердечные: — «Да и косарь-то тупой, не отрубишь...»

Царь обратился к ним с следующей речью: «Сам дьявол посеял среди русских людей местничество, от которого во всяких делах была большая пагуба, а ратным людям в битвах поражение, почему и дед, и отец мой, и я сам много заботились об истреблении такого зла. Так скажите же теперь сами: отменить ли, по челобитью выборных, местничество, или оставить его по прежнему?» Патриарх отвечал, что местничество действительно есть источник всякого зла, а поэтому он со всем духовенством просит государя искоренить его; светские члены собора также признали, что следует истребить. Тогда государь приказал принесть разрядные книги и, указывая на них, сказал: «Для совершенного искоренения и вечного забытия, все эти просьбы и записки по местничеству приказываем сжечь». Присутствовавшие на это воскликнули: «Да погибнет в огне это богоненавистное, братоненавистное, любовь отгоняющее местничество и впредь да не вспомнится во веки».

Новая стоянка полка сейчас же дала себя знать во всех своих неудобствах, как для офицеров, нижних чинов, так и для лошадей. Полк раскинулся почти на 100 верст. Были эскадроны, которые находились от штаба полка на 40 верст, но расстояние не могло бы смущать кавалериста, если бы дороги были вполне исправны; случалось так, что зимою, в метель приходилось блудить часами в поле, а весною, во время дождей или таяния льда — переправляться вплавь, так как дороги, обыкновенно, проходили оврагами. Если на пути встречался мост, то рискованно было через него переезжать, так как за прочность его поручиться было нельзя. Был случай, что эскадронный командир (Ротмистр Шокальский), возвращаясь со штаба к себе в эскадрон, переезжая мост (перил не было), через который вода шла верхом, свалился с лошадьми в речонку и на глазах толпы крестьян, которые не имели возможности его спасти,— утонул; эта речонка весною разливалась в целое море

Развитая часть человечества до того оторвалась от неразвитой и положение последней так ужасно, что и первой грозит опасность
Считая себя и своих предков (конечно, не по крови) — людей мысли, накоплявших и распространявших знания, вырабатывавших идеи, — какой-то солью земли, какими-то двигателями и делателями человеческого благополучия, они видят в своем собственном существовании несомненное доказательство исторического прогресса. Все историческое движение стремилось и должно стремиться к тому, чтобы образовать в человеческом обществе их, этот цвет цивилизации, чтобы расширить их кружок, чтобы открыть возможность для них более широкой деятельности, чтобы обеспечить им досуг заниматься выработкой идей, «приобретением знаний, уяснением мысли, укреплением характера, развитием в себе человеческого достоинства» etc. .... Но только мы не замечаем никакой параллельности между этим прогрессом н прогрессом социальным... В конце концов все-таки оказывается, что, несмотря на всех этих гениальных людей, на все эти великие идеи, на эту критику, на постоянное возрастание развитого меньшинства, положение большинства членов общества не только не улучшилось, а, напротив, ухудшилось.

Читать дальше...

И все жители Кавказа скоро поняли, с кем они имеют дело
Одному горскому старшине, участвовавшему в нападении на отряд русских войск, и затем приславшего извинения и уверения в своей преданности, Цицианов писал:

«Какие мне уверительные письма и трактаты делать с изменником и подданным Великого Государя? Милости не жди никакой: твои дела и ты сам не стоите и мертвой собаки в подарок. Покорность узнается не условиями и трактатами, а исканием милости и прощения со смирением. У кого гром в руках, тому повелевать довлеет, а слабому—повиноваться. Трости свойственно гнуться до земли, а столетнему дубу свойственно видеть, что и лист его не пошевелится при ужаснейшей буре»

Читать дальше...

Наконец, мы увидели белеющиеся здания Алеппа. Алепп был некогда лучшим городом Турция, но страшное землетрясение 1 Августа 1822 года было для него губительно. Ныне, можно сказать, только треть оного в хорошем состоянии : остальное представляет или груды земли и камней, или полуразвалившиеся здания, хотя и обитаемые. Алеппские дома известны в Турции своею красотою… Алеппинцы славятся в целой Сирин вежливостью и гостеприимством; они одеты большею частью чисто, иногда даже богато, и нет ни одного города во всей Империи, где бы было менее следов бедности жителей, как в Алеппе. Из Алеппа мы намерены были отправиться прямою дорогою в Дамаск, но за два дня до нашего отъезда пришло известие, оказавшееся после справедливым, что на сей дороге появились многочисленные поколения Арабов, которые разрушили одну из важнейших деревень, на оной умертвили жителей и увели скот, и уже находятся недалеко от Алеппа. Посему, мы, взяв несколько провожатых из города до первого ночлега, направили путь в Латакию. Только первые двенадцать часов пути здесь опасны, потому что поверхность большею частью ровна и следовательно часто посещаема Арабами; далее начинаются цепи гор, и коней Бедуинов уже там никогда не видно.