В ходе Ливонской войны Иван Грозный фактически присоединил к России часть современной Беларуси - в обширном Полоцком уезде (приемнике древнерусского Полоцкого княжества) в течении нескольких лет получали поместья московские служилые люди. Но война закончилась неудачно и Западно-Русские земли опять отошли к Речи Посполитой. Однако новому воинственному польскому королю Стефану Баторию отторгнуть другие русские земли не удалось.
В отечественную историю вошла героическая оборона Пскова 1581-1582 гг., ярко описанная в памятнике древнерусской литературы «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков», подчеркивающей участие в обороне города, наряду с дворянским войском и стрельцами, и его жителей - посадского населения, даже женщин. Кроме многолюдных молебнов во главе с церковными иерархами в Троицком соборе описано, как представители духовенства выступили против осаждавших, пытавшихся войти в город через пролом в стене: “Будто по воле святых икон, вестники примчались на конях, не обычные воины, но Христовы воины против невидимых врагов, черных ликом и делами. Один из них Арсений, именуемый Хвостовым, келарь Печерского монастыря, где и была чудотворная икона Пречистой Богородицы; с ним же второй – казначей Снетогорского монастыря Рождества Пречистой Богородицы Иона Наумов; третий же с ним был Мартирий игумен и этот был известен в Пскове всем. Эти упомянутые выше черноризцы, по плотскому рождению – дети боярские, и когда жили в миру, то были искусными воинами” 1. Здесь нельзя не вспомнить протопопа новгородского Софийского собора Амоса - героя обороны Новгорода от шведской армии 1611 г. (об особой истории Великого Новгорода в период Смутного времени см. далее). В обороне Пскова наглядно видно объединение различных сословий отдельных российских городов и регионов в критические моменты истории.
Следует сказать, что укреплению не только государственной власти на местах, но в определенной степени и повышению самосознанию населения, способствовала губная реформа, проводившаяся с первых годов правления Ивана IV до середины XVI столетия. Вместо, московских наместников и волостелей судебная власть на местах фактически передавалась местным жителям: в регионах с вотчинным и поместным землевладениям, выбираемым из детей боярских «губным старостам», помощниками у которых были «губные целовальники» из крестьян; a в землях, населенных преимущественно черносошными крестьянами, избиравшимися ими «излюбленным головам» - земским старостам. Они же ведали и сбором государственных налогов.
Представители провинции – «земли» стали участвовать в проводимых Иваном IV земских соборах, решавших важнейшие государственные задачи, например, принятие нового Судебника в 1552 г. Собирались соборы и в годы опричнины - собор 1566 г. о продолжении Ливонской войны, хотя, конечно, время террора сказалось и на ослаблении самоуправления городов и земель (погром Новгорода 1570 г.). Но в итоге только представительный Земский собор 1613 г. и мог вывести страну из Смуты.
Многие поколения ученых по-разному оценивали Смутное время в России в начале XVII в., его причины и хронологические рамки. Писали, что оно началось в разоренной опричниной и Ливонский войной стране сразу после смерти Ивана Грозного в 1584 г. В советское время его связывали с социальными выступлениями, начавшимися во время страшного голода 1601-1603 гг. и называли эпоху Смуты (сам термин был фактически под запретом) «периодом крестьянской войны (имелся ввиду только Болотников) и иностранной интервенции» («забывая», что отряды иноземцев пригласило московское правительство для борьбы с самозванцами). В конце XX в. был выдвинут термин «Гражданская война начала XVII в.»2, который в целом правильно определял характер этого времени (крылатое выражение еще эпохи античности «война всех против всех» использовал В. О. Ключевский), но еще трудно было называть все ее причины.
В моем представлении главное составляющее Смутного времени - династический кризис, начавшийся в 1598 г. после смерти бездетного сына царя Ивана Грозного - царя Федора Ивановича. Во время его царствования произошло еще одно трагическое событие - в мае 1591 г. в Угличе погиб младший сын Ивана Грозного - 8-летний царевич Дмитрий Иванович. Я думаю, что это событие, которое стало ключевым для истории Смутного времени, навсегда останется загадкой русской истории. Невозможно поверить, что в чудом сохранившимся подлинном Угличском следственном («розыскном») деле 1591 г., хранящимся в Российском архиве древних актов и фототипически изданном в 1913 г., десятки показаний непосредственных свидетелей смерти царевича, a также дворцовых служителей были сфальсифицированы по требованию присланной из Москвы комиссии, ради того, чтобы отвести любые подозрения в организации убийства от тогдашнего правителя страны боярина Бориса Годунова. Показания сопровождались подписями - «рукоприкладствами» и представить, что подписи целого ряда священнослужителей были приложены к их ложным свидетельствам невозможно, исходя из их православной веры.
Далеко не все историки и литераторы, упоминавшие в своих многочисленных сочинения о царевиче Дмитрие Угличском Следственное дело 1591 г. (a впервые оно было издано еще в 1818 г.), отмечали, что собственно главной задачей боярской комиссии во главе с князем В. И. Шуйским (волею истории и судьбы он станет в 1606 г. царем, но в 1591 г. об этом еще невозможно и помыслить) было расследовать народное восстания в Угличе, в результате которого были убиты представители царской администрации дьяк Михаил Битяговский «с товарищами» и разгромлена приказная изба, a гибель царевича Дмитрия была лишь поводом для этого серьезнейшего государственного преступления. В плане нашей темы - истории городов в Смуту - можно отметить некоторые детали этого выступления, отмеченные в ходе, следствия, никакие других следствий о подобных городских восстаниях XVI в. на сохранились. Хотя считается, что волнение в Угличе, было инспирировано родственниками царицы Марии Нагой, враждовавшими с московским дьяком, надзиравшим за царевичем и его окружением, народ быстро стал стекаться ко дворцу по звуку набатного колокола (который Григорий Нагой услышал у себя дома, якобы еще не знаю о гибели царевича). Причем, посадские люди прибежали вооруженные саблями, топорами и рогатинами, a руководил ими в какой-то степени «городовой приказчик» Русин Раков (должность, введенная отмеченными выше реформами середины XVI в.), который затем всячески отрицал свою связь с Нагими (угличский же «губной староста» Иван Муранов вообще не сообщил никаких подробностей). Особый интерес представляет упоминания в ряде «расспросов» участвовавших в восстании, не только многих «посадских и слободских людей», но и «посошных людей» (крестьян, мобилизованных на казенные работы) и «с судов казаков» 3 . Здесь ярко видна та социальная организация города и его округи, которая будет играть во многом решающую роль в Смутное время и во время его преодоления. Правительство Бориса Годунова хорошо сознавало опасность выхода из под контроля такой организации, и неоднократно было описано в литературе, что наказанию и ссылке подверглись не только жители Углича, но и сам городской набатный колокол (восходящий к древним вечевым колоколам), которого символически высекли, вырвали у него язык, отломали ухо и сослали в Тобольск (везли целый год, вернули в Углич в 1892 г., вероятно, уже его копию XVIII в.).
