Статьи

Право до известной степени свободно выражать в печати свое мнение впервые было ограждено законом 6 апреля 1865 г., коим возлагалась на министра внутренних дел обязанность, в случае признания им издания особенно вредным, входить с представлением о совершенном прекращении такого издания в I департамент Правительствующего Сената… Общий взгляд Сената на значение свободы слова выражен в решении Правительствующего Сената по делу Стечкина и Озмидова. Здесь сказано было: «Нельзя не различать оглашение каких либо обстоятельств или распространение отзывов, служащих проявлением праздной болтливости и сплетни, делаемых исключительно с намерением уязвить честь и доброе имя известной группы лиц или отдельного лица, от таких сообщений, которые вызываются в известной степени самым родом деятельности сообщившего, вызываются побуждениями, имеющими не личный, а общественный характер. В особенности часто может находиться в таких условиях печать при обсуждении деятельности лиц, исполняющих известные общественные или правительственные обязанности, так как наблюдение и оценка явлений общественной и госу¬дарственной жизни составляет одну из задач периодической печати, которая разумеется должна с одинаковым вниманием останавливаться и на темных и на светлых их сто¬ронах».

Великая держава должна иметь могущественный флот. Сознание этой необходимости особенно проявляется в настоящее время, и в последнее десятилетие обращено усиленное внимание на развитие и усовершенствование Русского флота. В нынешнее благополучное царствование Государя Императора Александра III Русский флот усилился 103 новыми судами. Построенные большею частью русскими людьми, из русского материала, носящие незабвенные в истории нашей славные имена — суда эти не уступают лучшим судам Западной Европы, где кораблестроение на несколько веков старше нашего; они служат наглядным свидетельством энергии нашего Правительства и способностей русского человека. Настоящий «Альбом», представляющий собою типы наличных судов Русского флота, издан не для одних только специалистов морского дела; он предназначается для всего образованного русского общества, интересующегося состоянием вооруженных сил своего отечества. Глядя на эти снимки, каждый может воочию убедиться, что, вызванный к жизни и деятельности Державным Кормчим 200 лет тому назад, Русский флот, совершенствуясь с каждым годом, блистательно олицетворяет собою мощные силы России.

Они бы не посмели!— говорили мы. Кто из нас мог подумать, что горсть людей вознамерится вступить в борьбу с могущественным Государем, который имел за собою 50 миллионов человек, доблестных, приученных к воинской дисциплине, преданных, по привычке повиноваться, — Его воле, а, из любви, — Его Особе, который имел все средства огромной Империи, заслуженную репутацию храброго человека, праведную цель и Провидение, до той поры Ему покровительствовавшее? Кто мог вообразить безумие подобной неравной борьбы? Все было против поляков, и опасность, которая грозила им при малейшем волнении с их стороны, казалась нам достаточной порукою. Пребывая в таком убеждении, мы без страха взирали, как революционная лава растекалась от Парижа до Бреслау...

Я всенижайший бедный Вашего Императорского Высочества раб, портовой таможни Обер-Директор, нападением бывшего Герцога Курляндского Бирона отрешен был от всех дел, и три года скитался без всякого пропитания, потом был взят по известному делу в Тайную Канцелярию безвинно, за что именным Его Императорского Величества указом пожалован в ту же портовую таможню Обер-Директором, от которого моего разорения пришел в великую бедность и неоплатные долги. Того ради, пал пред стопы Ваши, ведая Вашего Императорского Высочества высочайшее к нам бедным подданным великодушие и милость, всенижайше прошу пожаловать чем Вас Господь по сердцу положить вместо милостыни на расплату долгов за безвинное мое страдание, за Его Императорское Величество

Жак Клемен вошел, преклонил колено. Он подал письма королю и испросил дозволения сказать ему несколько слов наедине. Взгляды их скрестились. Генрих видел перед собой горящие глаза, бледное юное лицо и белое облачение Ордена доминиканцев, которое когда-то так нравилось надевать самому королю во время процессий. А молодой человек смотрел на изможденное лицо Генриха Валуа, на его рано поседевшие волосы... Король жестом отпустил всех и остался наедине с убийцей. Оставшись вдвоем с якобинцем, Генрих узнает на одном из писем почерк президента парламента Арлэ и, вскрыв его, начинает читать. Клемен, по-прежнему коленопреклоненный, быстрым движением достает нож и вонзает его прямо в живот королю, чуть повыше пупка. Затем он застывает неподвижно, абсолютно убежденный, что стал невидимым. Генрих испускает крик: «Проклятый монах! Он убил меня»! Король сам выхватывает кинжал из раны и наносит убийце удар в лоб. Вбежавшая стража хватает якобинца, Ла Гесль пронзает его своей шпагой, затем следуют еще несколько ударов. Отец Жак стоически испускает дух, и безусловно, попадет прямо в рай.

Солдаты в оскорблении и в тревоге клялись друг другу, что постоят за своих стариков Я шел к нему через Исаакиевский мост, видел, как солдат гренадерского полка перелез через перила носовой части плашкоута, снял с себя кивер, амуницию, перекрестился и бросился в Неву. Когда он все это снимал, я не понимал, что, он делает, мне не приходило в голову, что он собирается лишить себя жизни. — Часто случалось, что солдаты убивали первого встречного, предпочитая каторгу солдатской жизни. Нас преследовали за то, что мы не доводили людей до такой крайности. Глубокомысленные соображения жалкого историка Богдановича, как следовало действовать, рассказ Жихарева, как Петр Яковлевич Чаадаев будто бы советовал Васильчикову, что говорить солдатам, все это не что иное, как пустая болтовня людей, не знающих сути дела. Читать дальше...

Огромную массу ненаселенных пространств, почти не знавших частной собственности, дали России ее территориальные приобретения на юге и востоке в течение последних трех столетий. Сибирь, Кавказ, Новороссия и восточные губернии Европейской России заключают в себе и по настоящее время большое пространство пустопорожних земель, составляющих государственную собственность. Первая колонизация этих земель предприимчивыми выходцами происходила большей частью без ведома или, по крайней мере, без участия правительства; но дальнейшее заселение пустопорожних окраин всегда совершалось у нас при заботах и ближайшем участии правительства, которое либо само привлекало сюда крестьян различными льготами, либо жаловало здесь земли и продавало их частным лицам, заботившимся в собственных интересах о заселении края.

Пить иль не пить? Вот в чем вопрос. Ученые мужи пусть мерят «за» и «против». А вы, британцы, пейте! Вас призываю, да! Пусть доктора клянут, в чем убеждаю я... В 1744 в Клойне Беркли пишет и публикует трактат «Сейрис», главной целью которого была реклама чудодейственных медицинских свойств «дегтярной настойки», о которой Беркли узнал во время пребывания в Америке, а потом опробовал на себе. Помимо рассуждений о настойке (продолженных Беркли в 1752 в «Дальнейших мыслях о дегтярной настойке») в этой работе содержится немало философских идей, обнаруживающих значительные изменения в общей атмосфере философствования Беркли. Интерес к этому сочинению был связан не столько с вплетенными в него философскими соображениями, сколько с медицинскими сведениями насчет якобы целебного действия дегтярной настойки , о котором Беркли слышал на Род-Айленде от местных индейцев, а затем испробовал на себе. Медики XVIII в. весьма критически отнеслись к рекомендациям Беркли , и он ответил шутливыми стихотворениями. Читать дальше...

Всеобщая стачка разгорелась 16 октября и как раз к тому времени, когда Витте с князем Алексеем Дмитриевичем Оболенским вырабатывали манифест 17 октября, город был уже в темноте, электричество не горело, трамваи не ходили, полезные дороги остановились. Самое появление манифеста свободы произвело самое различное впечатление, как видно из многочисленных отзывов современников. П. Обнинский, Новый строй, 1909 г., говорит: «Ни одна из тогдашних политических партий не была удовлетворена манифестом. В резолюции съезда конституционно-демократической партии, забастовочного железнодорожного комитета, центрального бюро союза союзов, забастовочного бюро союза чиновников, академического союза, правления Пироговского общества врачей — везде звучит нотка недоверия, всюду выражается требование учредительного собрания, как непременное условие осуществления манифеста. С другой стороны, городские и земские управы, некоторые университеты и другие учреждения спешат выразить свою радость и готовность содействовать правительству. Наконец, настроение масс, приподнятое и оживленное, чуждое опасливости политических бюро, определенно указывало на популярность тезисов манифеста и веру в их исполнение». Я, впрочем, в качестве современника событий, не могу не возразить, что последнее указание Обнинского на настроение масс не вполне точно. Много было и в толпе, выражавшей свое мнение по поводу манифеста, сомневающихся, изверившихся в правду воли монаршей. Я бы сказал, — толпа или безмолвствовала или продолжала мрачно бурлить, выкрикивая по временам прежние страшные слова на летучих митингах.

Как Государь Павел Петрович Рождественские праздники сократил «Принимая во внимание множество дел по Присутственным местам в нерешении остающихся, и от времени до времени накопляемых, повелеваем, чтобы отныне в положенные по Регламенту с 25 Декабря по 7 Генваря неприсутственные дни, иметь от заседания свободу только три первые дня праздника 25, 26, 27 Декабря; в прочие же между сим временем обыкновенные дни, кроме Воскресных и табельных, быть Присутствию во всех приказах»

При Филиппе игумене к трапезе братской прибавлено, щи с маслом, да и масленые приспехи разные, блины, пироги и оладьи и кружки рыбные, да и кисель и яишница. При Филиппе ж игумене прибыли олени на остров; а до него оленей на острову не было. Он же Филипп игумен мельницы делал, да ручьи копал, к мельницам воду приводил, да у губы у ворот по сторонам кучи великия, высокия и широкия делал, да на них кресты великие и высокие ставил, да дороги делал и чистил, да двор поставил коровий в Муксальмах… При нем же прибыли каменные колокола, да и клепало каменное великое, в кои и звонят. Филипп же игумен для разных монастырских поделок, которыя исправлялися прежде людьми, изобрел полезныя машины

Крикнул своим: "Пойду, сделаю память!» Особенно задумчив был рядовой 9-й мушкетерской роты Тенгинскаго полка Архип Осипов. Он ходил один, заложив руки за спину, часто останавливался и что-то обдумывал. Несколько раз его товарищи слышали, как он произносил вслух: «Хочу сделать память России: подожгу пороховой погреб в случае неустойки». Подпоручик Краузгольд донес об этом штабс-капитану Лико. Тот призвал к себе Архипа Осипова и поддержал его решимость. Лико знал, что рядовому легче исполнить этот подвиг, чем начальнику, более занятому во время приступа своим делом.  Читать дальше...

Такоже, по принятии короны Российской, в супружество во всю Мою жизнь не вступать, и наследника ни при себе, ни по себе никого не определять. Еще обещаемся, что понеже целость и благополучие всякого государства от благих советов состоит, того ради. Мы, ныне уже учрежденный Верховный Тайный Совет в восьми персонах всегда содержать, и без оного, Верховного Тайного Совета, согласия, 1) ни с кем войны не начинать; 2) миру не заключать; 3) верных наших подданных никакими новыми податьми не отягощать; 4) в знатные чины как в статские, так и в военные сухопутные и морские, выше полковничья ранга, не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим войскам быть под ведением Верховного Тайного Совета; 5) у шляхетства живота, имения и чести без суда не отнимать; 6) вотчины и деревни не жаловать; 7) в придворные чины как русских, так и иноземцев без совету Верховнаго Тайного Совета не производить; 8) государственные доходы в расход не употреблять; и всех верных своих подданных в неотменной своей милости содержать. А буде чего по сему обещанию не исполню, то лишена буду короны Российской

Евроистория Петра Великого. Брикнер Александр Густавович . Иллюстрированная история Петра Великого. СПб., 1902 Выскочки, как Меншиков и Екатерина, царствовали после Петра; выскочкою была и сама Россия рядом с другими освященными почетным прошлым и медленным историческим развитием старинными членами европейской государственной системы; выскочкой, в известном смысле, был и сам царь... Россия и без Петра стала бы великой державой. Но продолжительность этого процесса величием и гениальностью Петра значительно изменилась и сократилась. Он не создал нового направления в истории России, но народ был быстро подвинут на уже готовый путь.

Лишь только вступил в оную казарму, которая была велика и темна, то увидел человека обнимающего мои колена весьма в робком виде, который притом в смятенном духе так тихо говорил, что я и речей его расслушать не мог, паче же, что вид на голове его всклокоченных волос и беспорядочно оброслая седая борода, бледное лицо, обвалившиеся щеки, худая и замаранная одежда нимало не вообразили мне того, для кого я туда шел, то подумал, что то был какой по иным делам из мастеровых людей арестант же, и так, оборотясь, говорил офицеру, чтоб его от меня отвели, а показали б, в котором углу в той казарме бывший граф Левенвольд находится? Но как на сие мне сказали, что сей то самый граф Левенвольд... И тако ныне, видя его в таком бедном состоянии пред меня представшего, поражен я был неописанной жалостью, помысля, что иногда так и со мною приключиться может, почему принужден несколько минут остановиться, чтоб тако мятущийся мой дух привесть в порядок