Статьи

Смертью Максимилиана III Иосифа, 30 дек. 1777 г., прекратилась старшая баварско-вительсбахская линия, и Бавария, согласно семейному договору, должна была перейти к курфюрсту Карлу-Теодору Пфальцскому. Не имея наследников и желая обеспечить своих внебрачных детей, Карл заключил конвенцию с императором Иосифом II, в силу которой Нижняя Бавария была уступлена Австрии, взамен чего последняя должна была признать за ним все права на остальное наследство. Но ближайшим, законным наследником являлся герцог Карл Пфальц-Цвейбрюкенский. Он обратился за помощью к прусскому королю Фридриху Великому. Этот спор привел к вооруженному столкновению Пруссии и Австрии. В начале августа 1778 г. Фридрих вторгся в Богемию через Наход, и расположился в виду Австрийцев. Принц Генрих, усиленный 18 000 саксонцев, принудил Лаудона отступить. Отдельный Прусский корпус занял Австрийскую Силезию. Но тут военные действия прекратились: оба неприятеля остерегаясь друг друга, проводили время в маршах и контрмаршах и в мелких кавалерийских делах. В немецком народе называют эту войну картофельной (Kartoffel-Krieg), потому, что праздные войска истребляли более картофеля, нежели неприятеля.

Небольшие толпы бунтовщиков не прекращали между тем пальбы из предместий, и когда войска наши совершенно построились, нашли необходимым для укрощения вольницы сделать по одной очереди выстрелов из 12 батарейных орудий. Первые ядра, упавшие в город, произвели там страшное замешательство; батареи неприятельские тотчас умолкли, а на северной стороне предместий показалась в то же время довольно густая толпа конницы: это был Князь Бекович со всей городской депутацией. Опасаясь следовать чрез восточные ворота, занятые бунтовщиками, они по необходимости должны были избрать окружную дорогу. При виде возвращающегося посольства огонь с нашей стороны был прекращен. Оставив при подошве Топ-Дага лошадей, старшины и первые из городских Муфтиев и Кадиев , с видом истинной покорности, приблизились к Главнокомандующему. Старейший из них Аян-Ага, поднося Графу Паскевичу ключи города и крепости, в краткой речи изобразил чувства народа, совершенно предающегося на волю победителей; прося при том в их присутствии утвердить подписью условия капитуляции.

«В числе важнейших открытий, могущих обещать Комиссии богатые приобретения новых и без всякого сомнения важных в историческом отношении актов, заслуживают особенное внимание сведения о давно отыскиваемом мною Делагардиевском собрании, вывезенном из Новгорода в начале XVII столетия. Это собрание найдено наконец в тайных сводах Государственного архива в Стокгольме и состоит из множества разных документов, частью в столбцах, свернутых в огромные свитки, частью же в отдельных книгообразных толстых связках, в четвертую долю листа, большого и малого формата, ввязанных в разные кожаные обертки. Не имея времени, а всего более возможности заняться разбором сего собрания, по недостатку на сей раз помещения в Государственном архиве, я должен был удовольствоваться одним простым осмотром только некоторых связок, вынесенных мне наудачу из архивных сводов». К этой найденной Соловьевым Делагардиевской коллекции, вывезенной шведским полководцем Яковом Делагарди из Новгорода, относятся, очевидно, и все описанные и перечисленные мною ниже рукописи. Они сложены в архиве без всякого порядка,— книги и тетради в бумажных связках, а столбцы в коробках.— с общей надписью: «Ryske Handlingar» («Русские документы»).

В апреле, после четырех конференций, согласились написать так: поднепрские городки все разорить, и местам, на которых они стояли, быть в султановой стороне пустым, да и всем землям по Днепру от Сечи Запорожской до Очакова быть пустыми же, только на половине между Очаковым и Казыкерменем быть поселению для перевоза через Днепр всяких проезжих и торговых людей, и быть около того поселения окружению с ровиком и крепостцою, селу приличному, а вида городовой крепости, и никакой обороны то окружение в себе не имело бы. Азову городу со всеми старыми и новыми городками и меж теми городками лежащими землями и водами быть всем в державе царского величества, а от Перекопи и от края моря перекопского до первого нового азовского городка (Миюсского) землям быть праздным. От кубанской стороны к Азову турки уступили земли на 10 часов езды; «больше того мы у них вытянуть не могли», - писал Украинцев государю...

Правдивая и рыцарски-благородная натура В. И. Назимова, которого дворянство литовских губерний и виленские обыватели встретили восторженно, как старого знакомца, снявшего с них в 1841 году незаслуженную опалу, грозившую им многими бедствиями, — такая натура не могла задаваться планами разрушения того общественного строя, который до тех пор наше правительства считало, хотя и ошибочно, если не вполне удовлетворительным, то по крайней мере безвредным. Со стороны Назимова такие мечты и планы были бы только бесплодною тратою времени, так как, без предварительного подготовления новых форм нашей внутренней политики, разрушение старого порядка породило бы хаос, граничащий с анархиею. Впрочем, есть натуры, для которых всякого рода разгромы и разрушения, с подчинением своей власти людей и народов, составляют главную цель и задачу их жизни, предмет самых пламенных вожделений. Стремясь постоянно к каким-то туманным целям, не имеющим точных, определенных очертаний, люди эти готовы всегда приступить к разрушению не только ветхого, но и вновь воздвигнутого прочного и удобного здания; для других же натур, наоборот, разрушение старой руины здания, отжившего свой век, даже грозящего неизбежным падением жизни его беспечных обывателей даже грозящего неизбежным падением жизни его беспечных обывателей, представляется чем-то противозаконным, посягательством на право существования, данное Создателем всякой твари, чем-то в роде святотатства. Читать дальше...

Мирная жизнь на Прилукской стоянке Стоянка в Прилуках была мирной пристанью после долголетних походов и передвижений, которые он испытывал, можно сказать с середины XVIII столетия. Расположенные по деревням, эскадроны занимались службой, не особенно утруждая своих малороссийских лошадей. Офицеры разъезжали по отпускам и охотно вступали в брак с хорошенькими дочерьми черноземных помещиков. В этом случае, нижние чины не отставали от своих начальников и полковому священнику отцу Орловскому немало пришлось обвенчать отдыхавших воинов. Читать дальше...

Благодетельная граната и падение Ахалцыха. «...Поскакали ординарцы с приказанием зажигать дома, и поддерживать пожар всеми возможными средствами. Но исполнить это было не совсем легко. Многие дома, толсто обмазанные глиной, упорно противостояли усилиям огня, так что приходилось бросать ручные гранаты в окна и трубы, а это стоило каждый раз нескольких человек убитыми или раненым. Наконец ввели в город дивизион Нижегородского полка с огромными вязанками сена и соломы. Тогда дело пошло успешнее, и огонь, раздуваемый сильным ветром, мало по малу охватил огромное пространство. При свете этого губительного пламени, среди удушающего смрада и дыма, еще с большим ожесточением шла битва.

Протокол допроса члена «Омакайтсе» Юханеса-Освальда Рахумееля, участвовавшего в уничтожении евреев на территории Белоруссии и репрессиях против мирных граждан и военнопленных на территории Эстонии Я, старший следователь Саарского УО МГБ СССР – мл. лейтенант […], допросил в качестве свидетеля – РАХУМЕЕЛЬ Юханес-Освальд Юханович, 1916 г. р., уроженец вол. Кярла, уезда Сааремаа ЭССР, эстонец, гр-н СССР, беспартийный, образование 6 классов, занимается сельским хозяйством. Проживает на хуторе Ратра дер. Иемпа, вол. Карла, уезда Сааремаа. Свидетель РАХУМЕЕЛЬ за дачу ложных показаний по ст. 95 УК РСФСР предупреждён. Читать дальше...

Появление наших партизанов произвело в Берлине и окрестностях сей столицы неописанную суматоху: войска спешили на сборные пункты; артиллерия неслась во всю прыть из Шарлотенбурга… В продолжение боя, Берлинцы изъявляли свое участие к нашим войскам громкими восклицаниями, но были удержаны в повиновении Французам городскою полицией, которая стреляла по собиравшимся толпам и рассеивала их. По донесению Чернышева: «Если б доброе расположение жителей, покушавшихся подать нам руку помощи и заметных в исступлении самих женщин, нас приветствовавших всеми их полу предоставленными способами, не было остановлено неприязненными распоряжениями городской полиции, и в особенности господина Лекока, то могу уверить, что подвиги кавалерии в сей день не ограничились бы нанесенным неприятелю вредом».

Как изюмские казаки защитили Русь от татар и стали гусарами «Слыша мы от бусурман на Православных крестьян разорение и всякое злое полонское расхищение, указали на Калмиюсской и на Изюмской сакме и на Муравском шляху от Татарской войны поставить городы и острожки жилые и стоялые, и всякие крепости учинить и в острожках устроить, чтобы тем у Татар в Русь приход отнять, а Православных бы крестьян от войны и от разорения и от полону заступить» Читать дальше...

Установлена была следующая система обучения русскому языку. Каждому из юнкеров назначалось сделать перевод некоторой части какого-нибудь иностранного военного сочинения. При разборе этого перевода учитель наблюдал не только за тем, понят ли смысл сочинения, но также и за правильным выражением мыслей. Чрез это ученики приобретали навык правильно выражаться на родном языке по предметам специального их образования и вместе с тем привыкали к пониманию иностранных специальных сочинений, что совершенно необходимо для хорошо образованного артиллерийского офицера. Подобные переводы сверх того положено было требовать на вступительном экзамене в академию, следовательно занятия по этому предмету составляют полезную подготовку к сказанному экзамену. С изменением характера преподавания русского языка лекции этого предмета стали поручать артиллерийским офицерам, известным по своим познаниям в русском и иностранных языках, а не специальным преподавателям языков.

Вся реквизиция, деланная в земле неприятелем, им Генерал-Адъютантом Голенищевым-Кутузовым забрана, некоторые транспорты взяты для его войск, а другие остановлены, так что неприятель не имел никаких способов для своего продовольствия. Вчерашнего дня прибыл он в Червонный-Двор близ местечка Неменчина, а отряд его под командою Подполковника Теттенборна вошел сегодня в самый форштат Вильны. Неприятель оставляет сей город в превеликом беспорядке; почему полагать должно, что сего ж вечера и оный будет занят нашими войсками. Так как теперь неприятель в Вильне не останавливается, то предписал я Генерал-Адъютанту Голенищеву-Кутузову, идти вперед по Ковенской дороге и быстро его преследовать, дабы воспользоваться беспорядком, с которым он ретируется, и нанести ему всевозможный вред. Авангард же мой под командою Генерал-Майора Властова идет за ним вслед для подкрепления его; а сам я пойду через Неменчин. Второй рапортует, что на марше к Неменчину и в Неменчине взято им довольное число пленных и часть обоза.

Бывало, встретит Алпатов какого-нибудь казака в поле, остановить его и сейчас же спрашивает: «Есть у тебя ружье?». Было ружье, все сходило хорошо, разве отберет провизии для шайки. Но не случись у встреченного ружья, приказывал Алпатов казака хорошенько отодрать, а потом говорил: «Это тебе за то, что ездишь без ружья. Теперь время опасное, а казак без ружья все равно, что баба. Поедешь в станицу скажи, что тебя высек Яшка». В этой заботе о поддержании казачества крылась конечно глубокая ирония по адресу начальства, допустившего падение военных нравов, а также желание поднять дух у тех, за которых Алпатов отказался от веры и семьи, но которых так любил последний воровской атамань действительно вольных Терских казаков. К убийствам Яшка прибегал лишь в крайности, расправляясь с сопротивлявшимися и спасая свою жизнь. В плен забирал только женщин и девушек. Товар этот высоко ценился у Чеченцев: из Наурской станицы, с хутора Атарщикова он увез в плен двух родных сестер Пятирублевых, которые и были отданы в жены каким-то князьям. Впоследствии, когда кончилась война, они, говорят, приезжали в станицу, но остаться уже не захотели, а вернулись…

В университетах начались поиски преподавателей, способных читать полноценный курс истории философии, а также курсы логики и психологии. Профессор Санкт-Петербургского университета А. В. Никитенко записывает в своем дневнике 1 декабря 1860 г.: «Факультетское собрание в университете. Толки о конкурсе на кафедру философии. Некоторые прочат на нее Петра Лавровича Лаврова. Я против этого, Лавров способен не просвещать, а помрачать умы» . Такое мнение у А. В. Никитенко о Лаврове сложилось из-за того, что Лавров, хотя и «человек не без ума и дарований, но с головы до ног матерьялист», и Никитенко записывает: «Уж лучше мы года четыре пробудем без философии, пока не приготовим кого-нибудь из студентов с заграничным образованием». Так оно в Санкт-Петербургском университете и получилось…

Вслед затем, по данному сигналу, взорваны были заблаговременно подготовленные подводные мины и фугасы, а также брандер и барка. Особенно эффектна была картина взрыва подводных мин.Столб воды, вместе с землею, высоко поднимается на воздух, раздается оглушительный треск и затем весь этот фонтан снова ниспадает в реку. Несмотря на то, что мины были заложены около противоположного берега Невы, чувствовалось некоторое дрожание земли и на этой стороне реки. ИХ ВЕЛИЧЕСТВА, в сопровождении Высочайших Особ, изволили затем снова, вернуться к пристани и на паровых катерах проехать на яхту «Александрия», которая направилась вверх по Неве. В виду Петровского укрепления произведен был на левом берегу Невы еще громадный взрыв усиленного горна, заключавшего в себе до 150 пудов пороху. ИХ ВЕЛИЧЕСТВА изволили наблюдать взрыв с «Александрии», после чего отбыли к пристани под Смольным и, пересев на катер, при восторженных криках «ура» проследовал в Елагинский Дворец.