Статьи

Говоря о Московском Кремле, мы должны упомянуть, что положение его для открытой рукопашной битвы превосходно; расположенный на горе, к югу он защищался Москвою рекою, к западу и северу топкой речкой Неглинной, а к востоку искусственным глубоким рвом, простиравшимся от речки Неглинной до Mосквы реки. В настоящее время этот ров заровнен: речка Неглинная обращена в канаву, к места эти, служившие до сего времени обороной Москвы, превращены деятельною рукой правительства в превосходное публичное место для гулянья, и там, где Русские воины, защищая честь законного царя и свободу, проливали кровь, там теперь жители столицы прогуливаются по расчищенным дорожкам, любуются обворожительным видом кремлевских стен и противоположными им прекрасными зданиями, отдыхают и благословляют благость Божию за тот к мир, которым наслаждаются они под скипетром Александра II-го.

16-го Октября, Маршал Даву, преследуемый 7-ью казачьими полками Генерал-Майора Карпова, приблизился к Верее. Вице-Король Италиянский, прошед сей город, остановился при деревне Митяевой. Наполеон с гвардиею, вышед на Смоленскую дорогу, занял квартиру свою в селе Успенском, близ места битвы Бородинской. Корпус Князя Понятовского выступил от села Егорьевского по дороге к городу Гжатску.—Того ж дня, Генерал-Адютант Граф Орлов-Денисов, получивший начальство над отрядом Полковника Иловайского 9-го, усиленным еще тремя казачьими полками с 6-ю орудиями Донской конной артиллерии, отправился к селу Кременскому на реке Луже. Генерал-Майор Паскевич, с Нежинским драгунским полком, также прибыл к Кременскому; а 26-я пехотная дивизия остановилась в 5-ти верстах за городом Медынью. Генерал Милорадович с авангардом пришел к селу Адамовскому. Генерал Платов, следуя в промежутке дорог, из Боровска в Верею и из сего последнего города в Медынь ведущих, подвинулся к селу Серединскому. Главная армия имела дневку.

Последние годы царствования Грозного были самой тяжкой порою в жизни русского государства. Неудачи в Ливонской войне сильно раздражали царя, по-прежнему шли розыски действительных и мнимых изменников, совершались пытки и лютые казни. Хотя ненавистная всем опричнина и была отменена в 1512 году, но только по имени. Прежние любимцы царя Афанасий Вяземский, Алексей Басманов, правда, погибли, заподозренные в свою очередь в крамоле, а Малюта был убит при осаде Полоцка, но новые приближенные, не менее свирепые, сменили их. Совесть по временам просыпалась в Иоанне со страшной силой, целыми ночами молился он и каялся, отбивая до кровавых следов на лбу земные поклоны, но его больная воля не слушалась рассудка.

Назначение больным исключительно дорогих порций; преувеличенное назначение больным и требование из аптек водки, портвейну, пива, меду и т. п.; назначение в излишестве больным ванн и перемен белья; умышленные задержания выздоровевших и требование на них порций, а иногда преждевременная выписка, несвоевременное исключение умерших, сверх корыстных побуждений еще и с целью сокрытия высокого % смертности; притеснения подрядчиков и чиновников-заготовителей и неправильная браковка съестных и аптечных припасов; замена первоначальных требований другими, с увеличением в них количества припасов; незаписка на приход пиявок и других предметов, собранных без расхода от казны; отпуск медикаментов частным лицам за деньги; замена в аптеке дорогих лекарств дешевыми; непосещение больных врачами в течение нескольких дней; неправильное размещение больных и, как последствие этого, распространение заразительных болезней; беспорядочное содержание аптек.

Неожиданное поражение Пруссии в несчастной Йенской битве побудило Императора Александра собрать значительные силы на западных границах Своей Империи, к коей Французские войска приближались в победоносном шествии своем. Слабость Турецкого Правительства, и причиненная оной внутренние смятения, по-видимому, предвещали, что занятие областей, лежащих по сю сторону Дуная, произведено будет без препятствия. Нельзя было ожидать сильного сопротивления со стороны Турок на Дунае, потому, что страны, прилежащие к сей реке, почти совершенно отказались от повиновения Дивану, и Русские более надеялись найти там полезных помощников, нежели опасных врагов. Восставшие на Порту Сербы облегали Белград. Скорое взятие сей крепости дало бы верную опору их левому Флангу. При Вступлении Российских войск в Турецкие владения, предполагалось объявишь, что они идут не для того, чтоб воевать с Портою, но единственно для занятия лежащих по сю сторону Дуная областей, в залог, до исполнения Диваном всех требований России.

Мятежники были в смятении Мятежники по видимому не рассчитывали, чтоб отряд мог пройти ночью и при том под сильным дождем такое значительное пространство, отделявшее их от Русских и потому не приняли никаких предосторожностей.' Они расположились на небольшой поляне, где разложили костры и сушили свое промокшее платье, так что многие были в одних рубахах; они по видимому готовились к обеду. Поручик Протопопов, пользуясь таким удобным случаем, тотчас же рассыпал цепь... Раздалась команда, барабан ударил бой к атаке — и наши, с двух сторон, бегом кинулись в штыки,— с криком «ура!» ворвались на поляну. Трескотня ружейного огня со стороны противника в тот же миг замолкла; не ожидая такой стремительной атаки, мятежники обратились в бегство. Читать дальше...

К 80 летию Победы Руниверс публикует на Rutube 20 серий документальной киноэпопеи "ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ" (Неизвестная война). Фильм № 18. Битва за Берлин

— А с графиней Фотий обращался мягко? — Нет, довольно грубо. Скажет: «Чадо, подай мне книгу!» Она принесет, да не ту. Он сунет ей книгу под нос и закричит: «Дай ту, которая на комоде лежит!» Или придет со службы усталый, изнемогший; опустится на диван и прикажет графине: «Сними сапоги». Она стащит. «Чулки сними», опять крикнет. — Как умер Фотий? — Он болел долго. У него все тело было в ранах, которые, по словам его, образовались от вериг. Раз будто бы пришел он в церковь во имя Всех Святых, вдруг огонь опалил его и сжег полу мантии. Тут он оповестил о близкой своей кончине. — Скучала, конечно, графиня по Фотии? — Не без того. Она ведь верила в него, как в святого.

Три корабля, экипированных на скорую руку, вышли из Антверпена к устью Шельды. Вёл их флагманский корабль Le Louis. Ещё вчера это было торговое судно, на которое поставили пушки и отправили в бой. У устья Шельды эту эскадру ждал нидерландский флот в составе одного военного корабля Dolfijn и меткого артиллериста, который уже целился в флагмана имперской эскадры. Раздался выстрел. Ядро попало прямиком в котелок с супом, который варила на обед команда Le Louis, и отскочило в море. Палуба, которая в морских сражениях обычно бывает залита кровью, оказалась залита похлёбкой. Столкнувшись с угрозой сопротивления, имперский корабль предпочел сдаться. Сражение прекратилось, толком и не начавшись. Единственной его жертвой стал предмет кухонной утвари, и вместо крови пролился суп.

Через своего верного слугу Франжипани ты отправил письмо и устное послание к нашему двору, к которому обращаются правители со всего мира. Сообщая о вторжении в твои владения и о том, что в настоящее время ты находишься в заточении, ты просишь нас помочь твоему освобождению. Все, что необходимо, было передано к подножию моего трона, у которого приютился весь мир, и я осведомлен обо всех подробностях дела. Нет ничего удивительного в том, что властители терпят поражения и попадают в плен. Успокой свое сердце и не падай духом. В таких случаях наши отцы, деды и прадеды, да освятит Аллах их могилы, никогда не переставали сражаться, чтобы отразить неприятеля и приобрести новые владения. Мы же, следуя их примеру, также покоряем самые неприступные земли и берем крепости. Дни и ночи напролет наши кони стоят оседланными, а мы препоясаны мечом. Аллах, да наставит на путь истинный, какова бы ни была его воля. Остальное ты узнаешь у своего посла. И все будет сделано так, как было сказано.

Умы более сильные не могли останавливаться на отрицании; в искании чего-нибудь положительного, более питательного для мысли они обращались к истории, именно к древней, потому что знали ее лучше и потому что видели в ней явление, противоположное явлениям своего настоящего. Но древняя история не могла удовлетворить их, и в настоящем они влеклись к острову, знаменитому своими свободными учреждениями, своим благосостоянием и результатами свободного движения мысли. Монтескье начал сатирою на французское государство и общество, потом остановился на древней истории, на самом любопытном вопросе: как возникла и почему пала древняя свобода, древняя республика, и наконец написал знаменитый «Дух законов», отправившись от английских учреждений, для которых начертал теорию. Грех юности Монтескье — это «Персидские письма»

Я думаю, читатель, вы удивлены. Не правда ли, какая масса интересных и важных вещей произошла на том рейхстаге, который в учебниках почему-то изображается только как известное событие из истории реформации. Виной всему этому, конечно, литература: в скольких романах, поэмах и песнях изображался Вормский рейхстаг! И нигде, во всей изящной литературе всех народов, нет упоминания об этом рейхстаге, как о важном факте в деле устроения Германской империи. Составители учебников, при всем своем невежестве, очень падки на литературу. Да кроме того, в полном своем объеме учредительная роль Вормского рейхстага почти нигде не изображена с надлежащею ясностью. Мы не делали сносок во время нашего изложения, потому что приходилось бы упоминать о бесчисленном количестве никому не ведомых диссертаций, программ, журнальных статей в провинциальных изданиях. Я считал ненужным затруднять читателя; и без того уставшего от моего, нужно сознаться, не совсем иногда вразумительного изложения. Кроме того, главнейший источник этого вопроса, Reichstags -Acten, вполне еще не издан. Право, не знаю, где теперь находятся эти знаменитые акты рейхстагов: прежде они были во Франкфурте, потом в Мюнхене, теперь, откровенно говоря, решительно не знаю где. Может, от всего этого и происходит неправильное освещение рейхстага в учебниках, которые всегда питаются материалом уже вполне обработанным, достающимся им из вторых рук

Это ей, а не ее отцу, Фердинанду, принадлежало королевство Кастилия после смерти Изабеллы. Это ей, а не ее мужу Филиппу, а затем их сыну Карлу, принадлежала Испания, Неаполь, Сицилия и другие владения. Все отняли у нее эти монархи-предатели, оставив взамен только тесное узилище.<br><br> Кардинал, а впоследствии папа римский, Адриан – один из ее тюремщиков, описывал действительное положение дел так: «Почти все придворные и прислуга королевы подтверждают, что она была ввергнута в крайне уничиженное положение и силой удерживалась в замке в течение четырнадцати лет под предлогом ее душевной болезни. На самом же деле она пребывала в совершенно здравом рассудке, как и во все годы замужества».<br><br> Иначе говоря, историю о безумии Хуаны, выдуманную впервые в интересах римской курии, повторяли затем в своих интересах ее отец, муж, а затем и сын – Карл V. Все для того, чтобы лишить ее короны Испании, Неаполя, Сицилии и прочих ее наследственных владений.

И вот между прочим, что случилось. «В конце пения псалмов чтец раскрыл книгу, чтобы прочесть историю святого и начал: «благослови отче!» так у них обращаются к священникам или епископам. Император сидел в это время на одном стуле, a патриарх на другом. Вдруг император вскочил со стула и с бранью сказал чтецу. — Что ты говоришь?! Мужик, б....н сын!! (У них—поясняет далее архидиакон—от патриарха и государя до человека из каждого сословия «мужик, bladins» большая брань — это значить «ты глупый братец») —почему ты говоришь: «благослови отче? Он патриарх; скажи—«благослови владыко»! Чтец был ошеломлен и, упавши в ноги, сказал: «Прости государь»! «Бог простит» отвечал император. И чтец встал и начал, как сказал ему государь. Как скоро чтение началось, всем присутствующим император приказал сесть. И вообще от начала до конца службы он постоянно учил монахов церковному чину... Можно было подумать еще, что он принял на себя обязанности церковного старосты; так он был усерден к зажиганию, тушению и сниманию нагара со свечек.

Если вы не перестанете упорствовать в своих мечтаниях об отдельной народности, об независимой Польше и о всех химерах, вы подвергнете себя величайшим злосчастиям. Я велел соорудить здесь цитадель и вам объявляю, что, при малейшем возмущении, разгромлю город, разрушу Варшаву, и верно уже не я восстановлю ее. Мне прискорбно говорить с вами сим образом, прискорбно Государю обращаться так с своими подданными, но Я говорю это для вашего добра. Вы должны заслужить забвение прошедшего и токмо поведением своим и преданностью своей к правлению Моему этого можете достигнуть. Я знаю, что вы занимаетесь заграничною перепиской, что сюда насылают пагубные сочинения, коими стараются развращать умы. Но никакая Полиция на свете, на такой границе, как у вас, не в состоянии воспрепятствовать тайным связям. Вы сами должны содержать Полицию, дабы уклониться от зла