Статьи

Тучков старался внушить Государю любовь к народу и действовал с успехом; а вместе с тем возрастала, и любовь народа к его Государю. Особенно Тучков старался действовать к тому, чтобы он полюбил Москву, как центр государства, в котором соединяются не только интересы народа, но и его чувства патриотические. Тучков желал возвысить Москву и увеличить значение ее в государстве. Он намерен был действовать к тому, чтобы Государь поместил туда на постоянные квартиры часть своей гвардии, чтобы высшие правительственные места не уменьшались в ней, но увеличивались переводом туда из Петербурга тех государственных учреждений, которые бы могли быть с пользою для государства перемещаемы. Тучков полагал нужным учредить некоторые новые образовательные заведения преимущественно в Москве, имея в виду, что здесь эти заведения наполняются детьми и юношами чисто русскими; с учреждением же оных в Петербурге, эти училища служат мало в пользу Русского люда: в них наплывают немедленно Немцы и Поляки. По мнению Павла Алексеевича было бы существенно потребно учредить в Москве центральный банк для всего государства…

В 1097 г. князья - Святополк, Владимир, Давыд Игоревич, Василько Ростиславич, Давыд Святославич и брат его Олег - съехались на устроенье мира в городе Любече, следовательно, в Черниговской волости, по ту сторону Днепра: быть может, это была новая уступка подозрительности Олеговой. Князья говорили: «Зачем губим Русскую землю, поднимая сами на себя вражду? А половцы землю нашу несут розно и рады, что между нами идут усобицы; теперь же с этих пор станем жить в одно сердце и блюсти Русскую землю». Кроме Василька Ростиславича, сидели все двоюродные братья, внуки Ярославовы; урядиться им было легко: стоило только разделить между собою волости точно так же, как они были разделены между их отцами, которых места они теперь занимали; вся вражда пошла оттого, что Святославичам не дали тех волостей, какими они имели полное право владеть по своему положению в роде, как сыновья второго Ярославича. И вот князья объявили, что пусть каждое племя (линия) держит отчину свою

Невзирая ни на какие расходы закупить кожи, болгарские башмаки, сапоги... Как ни мало, сравнительно, приходилось ходить под Плевной, но предшествовавший поход, грязь, терновник, обсушивание ног и обогревание их у костров, в особенности в последнее время сидения под Плевной, в ноябрь,— все это не могло не влиять на прочность обуви. В приказе ген. Каталея по войскам 5 участка обложения Плевны в первый раз указывается, что «люди обносили обувь» и затем рекомендуются меры к поддержанию ее. «Было бы полезно, — говорится в приказе, — шкуры убиваемого скота отделывать на столько, чтобы можно было сделать их годными для подметок» Читать дальше...

Нет и не может быть никакой общественной формы, которая могла бы удовлетворить личное сознание до конца В анархистском мировоззрении — только личность есть подлинная самоочевидная реальность. Только она имеет самостоятельное нравственное бытие, не выводимое из порядка общественных взаимоотношений» Только личность может быть самостоятельным субъектом права, ибо право знает только личность. Коллектив, как совокупность равноценных личностей, может стать субъектом права не иначе, как через посредство личности. Самое значение и ценность союза может быть определяема только через значение и ценность образующих его членов. Обратно, общество для личности не есть высшая цель, оно — необходимое условие, средство для всестороннего ее развития. Читать дальше...

Поколику я убежден в глубине сердца моего в сей христианской истине, что чрез единого Господа и Спасителя Иисуса Христа проистекает всякое добро, и что человек, какой бы ни был, без Христа, есть единое зло; следовательно приписывать мне славу в успехах, где рука Божия столь явна была целому свету, было бы отдавать человеку то, что принадлежит всемогущему Богу. Для того, долгом считая запретить таковые неприличные выражения, поручаю Святейшему Синоду предписать всем епархиальным архиереям, чтобы как они сами, так и подведомственное духовенство, при подобных случаях, воздержались от похвал, токмо слуху моему противных, а воздавали бы Единому токмо Господу Сил благодарение за ниспосланные щедроты и умоляли бы о излиянии благодати Его на всех нас, основываясь на словах св. Писания, Царю же веков, Нетленному, Невидимому, Единому Премудрому Богу честь и слава во веки веков.

Государь покупает трофеи. Верный и храбрый народ продает. «По вступлении неприятеля в пределы Наши, наиболее же во время пребывания его в Москве, и после стремительного бегства его из оной, при разных нанесенных ему от войск Наших и от частных ополчений и отрядов, многократных поражениях, отбито и у него и растеряно им по дорогам, сверх знатного числа пушек, множество ружей и пистолетов, которыми для вящего истребления его вооружался верный и храбрый Наш народ… Мы не хотим воспользоваться сим оружием, как добычей воинской, принадлежащей казне; но повелеваем всякому предъявителю за каждое ружье и каждую пару пистолетов платить по 5 рублей; кто же отыщет зарытую в землю или брошенную в воду пушку, и о сем донесет кому следует, тому дано будет за каждую пушку 50 рублей»

Новогородцы же слышавше преставление великого князя Киевскаго Юрья Долгорукаго Владимеричя Маномаша, и яко по нем сяде на великом княжении в Киеве князь велики Черниговскии Изяслав Давыдовичь, и начаша высылати из Новаграда князя своего Мстислава Юрьева сына Долгорукаго. Таже послаша множество воинства вооруженых на него, да вскоре изыдет из града; «послахом бо, глаголюще, по князя Святослава Ростиславичя и по брата его по князя Давыда Ростиславича, и тогда ти будеть всячески неугодно». И тако в тои час мост переметаша на Волхове, и полцы мнози вооружены сташа, а друзии на оном полу, и вмале не бысть сечя зла; Приидоша бо в тои день князь Святослав Ростиславичь, брат его князь Давыд Ростиславичь. И слышав князь Мстислав Юрьев сын Долгорукаго, и побеже тои нощи из Новагорода в Ростов, к болшему брату своему князю Андрею Боголюбскому. В третии же день прииде в Новъгород и сам князь велики Смоленьскии Ростислав Мстиславичь, внук Владимера Маномаха, и снидошася братиа, и не бысть зла ни чтоже, но смирение много промежи их бысть и любовь велиа, И посади на великом княжении в Новегороде сына своего князя Святослава, а в Новом Торгу посади сына своего князя Давыда, а сам возвратися в Смоленеск.

Карл IV, герцог Мантуанский, истощивший свою казну, согласился продать Людовику XIV город Казале, являвшийся ключом к Верхней Италии. Однако скандальную покупку, противоречащую нормам международного права и затрагивающую интересы многих держав, надлежало совершить в строжайшей тайне. Казалось, ничто не могло помешать успешному окончанию переговоров. Однако не прошло и двух месяцев после посещения Маттеоли Версаля, как дворы туринский, мадридский, венский, миланский, Венецианская республика, то есть все, кому было выгодно помешать сделке, узнали в малейших подробностях об условиях договора. Эстрад уведомил Людовика, что имеет несомненные доказательства предательства Маттеоли. Сейчас уже невозможно с точностью сказать, что явилось причиной такого поступка Маттеоли: корысть или запоздалый патриотизм. Кажется, благополучный исход переговоров сулил ему если не больше выгод, то, по крайней мере, меньше хлопот.

Татаринов Александр Алексеевич. Семимесячный плен в Бухарии. СПб. – М. ,1867 «Спросили: что за нас отдаст Россия? Не уступит ли Бухарии всех мусульманских земель? Мы засмеялись, — наши гости сконфузились. «Не отдадут ли за ваше освобождение Ташкента?» — « Что раз завоевано русским оружием, то не отдается» — «Что же за вас отдадут?» — «Ничего».

Хотя неутомимому путешественнику и пришлось убедиться в невозможности проникнуть в Тибет этим путем, тем не менее самое описание его странствования в неизвестной местности бассейна Лоб-Нора представляет большой в географическом отношении интерес. А потому небольшое извлечение из этого, еще неизданного в свет, отчета не будет лишним. Утром 12-го августа 1876 года г. Пржевальский и его спутники выступили из Кульджи, напутствуемые добрыми пожеланиями соотечественников, проживающих в названном городе. Путь лежал первоначально вверх почти по самому берегу р. Или, долина которой здесь густо заселена Таранчами. Всюду видно, что население живет зажиточно. Магометанская инсуррекция не коснулась своим разрушительным потоком этой части Илийской долины. Красивые, чистые деревни с садами и высокими серебристыми тополями следуют чуть не сплошь одна за другою. В промежуткам раскинуты хлебные поля, орошаемые многочисленными арыками, а на лугах, по берегу самой Или, пасутся большие стада баранов, рогатого скота и лошадей…

Понеже с послом персидским дело окончано; оной провинции все лежащие по Каспийскому морю, наченши от Дербента до Астрабата, все уступил нам в вечное владение и посылает с тем человека своего с письмами объявить тем провинциям, что они уступлены; того ради, во имя господне, вступай рядом во все дела, и ежели станут говорить, чтоб подождать пока шах ратификовать будет, не слушать, по приниматься за полное правление, как следует, а кто будет противиться силою поступать с разсуждением, по делу и времени смотря…Резидентом ныне отправлен к шаху прапорщика от гвардии Рен, и ежели когда оной будет требовать денег на дачу тамо министрам, то ты потребное число, по совету Семена Аврамова, отпусти из тамошних сборов; а буде собрать вскоре невозможно, то у кого из жителей займи и отправь, а потом собрав, отдай тому, у кого займешь… Под вышеописанною инструкциею подписано е.и.в. рукою тако: Сие все чинить по коньюктурам и случаям, разсуждая, что лучше и прибыльнее как доброму человеку, честному и верному офицеру надлежит, также, что ежели здесь и не написано, а к пользе нашей быть может, чинить не упуская времени, в чем надеемся, что вы так поступать будете.

Одоевский назначил съезд 6 октября и потребовал отложить переговоры о мире и об избрании на полгода или на год, прекратить войну и обратить войско на шведов. Но комиссары настояли, чтоб ждать еще королевской грамоты до 9 октября, а цесарские послы прислали сказать Одоевскому, что будут способствовать царскому избранию в короли. На съезде 9 октября комиссары объявили, что указ им прислан: король и паны соглашаются на избрание царя или царевича, если будет заключен мир по Поляновскому договору; что же касается до вечного мира без избрания, то король уступает царскому величеству Смоленск и все города, уступленные по Поляновскому миру. Ответ был прежний, что царское величество без Малой и Белой России миру не заключит. 19 октября пришла к послам царская грамота: договариваться, чтоб учинить рубеж по реку Березину, также Полоцку, Витебску и лифляндским городам быть за государем; о божием деле промышлять с большим раденьем, а иное и купить, сулить тысячи многие, пятьдесят и шестьдесят и больше обоим послам, а если дело не сделается, то как-нибудь укрепиться, чтоб войне на обе стороны не быть и с шведом без обсылки не мириться, укрепиться хотя малою крепостью, но непременно на то привести, чтоб послов отпустить с ласкою, войне не быть и с шведским королем не мириться. Комиссары никак не согласились на уступку Малой и Белой Руси и потому положили, что по делу об избрании государя отправятся к королю на сейм царские полномочные послы, а пока договор совершится, положили рать с обеих сторон задержать, никаких зацепок не чинить и с шведским королем не мириться

Россия и в те времена, когда, при всем могуществе на твердой земле, не была еще морскою Державою и не участвовала в морской торговле народов, признавала море не подлежащим никакой власти. Это мнение Российского Правительства о свободе морей изложено в грамоте Царя Феодора Иоанновича к Королеве Елисавете (во время управления Россией Борисом Годуновым, в 1587 г,) следующими словами: «И тое Божью дорогу, Окиян море, как можно переняти, и уняти и затворити?». Гроций, охотно приводивший, для подтверждения своего мнения правила разных Государств, с восторгом поместил бы эти краткие и выразительные слова в книге своей, как авторитет — и авторитет весьма важный : потому что в этих словах, произнесенных простым рассудком, не отуманенным учеными системами, заключается чистая и простая истина. … Истина, заключенная в малочитаемых сочинениях некоторых мыслителей, как теория неисполнимая, развилась в великом уме Великой Жены и, к удивлению и к утешению человечества, сделалась практическою, и принята, как аксиома. Кто может без удивления видеть согласие мнения, изложенного Российским Правительством в 1587 году, с правилами, им громко провозглашенными во всей Европе в 1780, без малого двести лет спустя!

Эти бедные сведения констатируют весьма странный факта: полное несходство в именах богов восточных и западных славян. Случай, кажется, небывалый: две отрасли одного и того же племени должны бы сходиться настолько же, насколько скандинавы сходятся с континентальными немцами, а между тем, не смотря на то, что наши Гриммы если и уступают своему прототипу в остроумии и находчивости, зато много превосходят его смелостью, они все же не могут указать твердых и определенных параллелей между славянами балтийскими и русскими. Считаю нелишним обратить внимание на то обстоятельство, что житие Владимира, вошедшее целиком в нашу начальную летопись, многих заставляет забывать, какое большое количество христиан было в войсках князя Киевского за два поколения до Владимира. Нет сомнения, что во многих семьях языческие предания были порядком затемнены даже к концу X века; что же удивительного, что через два-три поколения после смерти Владимира составитель его жития, желавший выставить его равноапостольный подвиг в блестящем свете, принужден был обращаться к литературным источникам, чтобы пополнить бедный ряд божеств русских?

После долгих неудачных поисков в разных местах, где можно было искать развалины древней Ретры Пастору Фридриху Спонгольцу удалось вырыть в своем салу, в Прильвице (что между Нёйбранденбургом в Нёйстрелицем целый клад древностей полный котел разных вещей, покрытый другим котлом. В какой мере Пастор умел дорожить этой находкой — неизвестно; остается несомненным только то, что после него не осталось никаких заметок о найденном кладе, и что не только при его жизни, но и потом, спустя почти целое столетие (с 1680-х до 1760-х годов), этот замечательный клад оставался недоступным для археологов. Переходя из рук в руки, он достался в числе 46 нумеров доктору Гампелю, и только этот новый владетель известил ученый свет о сокровище, обещавшем важные результаты для науки. Описание, сделанное доктором Гампелем, было коротко, составлено наскоро; но и его было достаточно на первый раз, чтобы возбудить общее любопытство, — тем более, что вещи, упомянутые в описании, украшаясь руническими начертаниями имен божеств и города Ротры, становились в разряд памятников не только язычества, но и письменности прибалтийских Славян, подтверждая сказание Титмара, что в храме Ретрском на всех идолах названы были имена их. Открытие было так неожиданно и так важно, что мнения о ценности его тотчас разделились