Статьи

«…Чтобы нашим двум атаковать одного неприятельского флагмана, назначены были корабли «Рафаил» с «Сильным», «Селафаил» с «Уриилом» и «Мощный» с «Ярославом». Флот наш шел на неприятельскую линию попарно. Турки, быв под ветром, открыли огонь в дальнем расстоянии и действовали беспрестанно. Передовой корабль «Рафаил», с великим терпением, выдержал огонь всей неприятельской линии, не прежде открыл свой, как достигнув на самоближайшее расстояние; но сей корабль, имея задние паруса сильно обитые, и не могши удержаться на ветре, очутился в линии неприятельской между Капитан-Пашинским и Капитана Бея кораблями, потом прорезал линию, и сражаясь на оба борта скрылся в дыме. Прочие пять наших кораблей, подошед на пистолетный выстрел, привели к ветру, сомкнули линию так тесно, что бушприты задних лежали на корме передних и атаковали трех неприятельских флагманов…»

Коль скоро возникла в известной досужей группе известная сумма идей, то вот и получилось то, что называется интеллигенцией общества В самом обширном смысле под этим словом можно разуметь, и обыкновенно разумеется, вся масса людей мыслящих, т.е. не исключая ни жрецов религии, философии и науки, ни жрецов искусства.. Отсюда возможность подразделения интеллигенции на три: теоретическую, эстетическую и практическую. Независимость одной от другой между ними невозможна, но всегда возможна отдельность. Невозможно быть художником, не обладая никакою интеллигентностью научною и политическою, или политиком, не обладая нисколько научною и эстетическою интеллигентностью; тем не менее, однакож, возможно сосредоточиться в какой-нибудь из трех, возможно завлечься научною до того, что политическая интеллигентность будет постороннею, и наоборот, можно проникнуться интересами политики до забвения интересов и науки, и художества. Чаще всего и пуще всего такое разобщение с другими интеллигенциями происходить у жрецов, философов, ученых и художников; реже всего и меньше всего возможно такое разобщение для политиков, как интеллигенции сложной, а не элементарной, каковы две остальные. Читать дальше...

Буде кто из плательщиков уговорит кого вместо своих крестьян в службу из вольных подданных Ее Императорского Величества, то есть из Малороссиянцев, Лифляндцев, Эстляндцев и Финляндцев , или и из чужестранных и представить оных в рекруты, о таких (кроме чужестранцев) справливаться с теми местами, где они ведомы. 1-е. Какой они подлинно природы. 2-е. Не обязаны ль каким казенным платежом, или какою-либо должностью. 3-е. Не помещичьи ль, действительно кому во владение принадлежащие, и указанных отпускных не имеющие ; о чужестранных же вместо таких c командами справок, отбирая свидетельствовать имеющиеся у них от своего отечества, или где прежде служили, абшиты и пашпорты, смотря при том чтобы и оные абшиты и пашпорты были не фальшивые и в именах не чищеные, также и ни в чем не сумнительные…

История сохранила облик одного нашего соотечественника, служившего королю в рядах Великанской гвардии. Всякий, кто интересуется военным костюмом XVIII века, знает портрет великана, опубликованный в альбоме «Europaische Helme» и датированный 1714—1718/1719 гг. На полотне изображен Schwerid Redivanoff aus Moscow — Свирид Родионов из Москвы — в мундире темно-синего и красного сукна, с подсумком и сумой на желтых ремнях, с фузеей «на руке» и в высокой красной гренадерской шапке с белой гвардейской звездой и вышитым золотом латинским девизом «Semper Talis» («Всегда Такой»). Благодаря знакомству с некоторыми немецкими источниками, мы выяснили, что это обмундирование считается едва ли не единственной формой одежды Riesengarde с 1714 по 1725 гг. Документы, отложившиеся в ходе «великанской» эпопеи в российских архивах, позволяют по-новому взглянуть на этот вопрос, тем более, что и датировка портрета в «Europaische Helme» явно ошибочна. Свирид (или Спиридон) Родионов и с ним еще 22 подаренных человека были отправлены в Пруссию в последних числах декабря 1723 г., соответственно, и портрет мог быть написан не ранее 1724 г.

Пятно, несправедливо наложенное на Блуда, должно быть изглажено из отечественного бытописания Каким образом добродушный, слабый Ярополк довел до изнеможения от голода войной своих в Родне и согласился на переговоры с братом, только по убеждению изменника Блуда? Если он действовал, как говорит Карамзин, единственно по внушению любимца: то должно ли беспристрастное потомство именовать Блуда изменником, извергом, предателем, за то, что он, при наступлении врага многочисленного, пpиcoвeтовал Государю своему удалишься из Киева, не надеясь на жителей; содействовал побегу его; выдержал продолжительную Осаду в Родне и тогда только начал склонять Князя к миру, представляя невозможность отразить неприятеля, когда воины, находившиеся под его начальством в крепости, приведены были в изнеможение от голода? — Нет, Владимир один виновен в убийстве Великого Князя Киевского и пятно, несправедливо наложенное на Блуда, потому только , что он уговорил последнего видеться с братом, должно быть изглажено из отечественного бытописания. Ярополк пал под мечами наемников, в теремном дворце Владимира; Воевода не подымал руки на своего Государя, желал только примиришь обоих братьев. — И если б Блуд действительно был предателем: то мог ли Владимир вверить ему потом сына своего, Ярослава? Он удержал его при себе, как первого сановника, повелевавшего войсками , следовательно, для него необходимого. Читать дальше...

«Некоторые мундирные и аммуничные вещи, которых в России достать не возможно, куплены в Немецких краях» Того ради Ваше Императорское Величество не соизволите ль указать, на оные два Кирасирские полка некоторые мундирные и аммуничные вещи, коих в России достать не возможно, по приложенному при сем реестру под литерою В, выписать из Немецких краев, на которые вещи на оба полка, по примеру первого Кирасирскаго полка, потребно суммы до 34,000, тако ж во оных полках литаврам, против первого полка, серебряным-ли или медным быть, а Кирасирам—шпаги-ли или палаши иметь, ибо в первом полку имеются палаши, и как оные полки впредь именовать, и о даче вышеписанной суммы денег всеподданнейше прошу о Всемилостивейшем указе. Читать дальше...

У русских, кроме мужества и непоколебимой твердости, существовал полнейший порядок Как только неприятель заметил это движение и догадался, в чем заключается цель его, то с криком, под огнем нашей артиллерии, бросился бежать к своему ретраншаменту, засев в котором, он открыл сильный артиллерийский огонь по обоим каре Олица. Вслед за тем на соседнее каре г. Племянникова совершенно неожиданно устремились 10 тыс. янычар, которые окончательно расстроив его, бросились по следам бегущих наших солдат на правый фланг каре Олица. Заметив это, Румянцев выехал навстречу бегущим и крикнул: «Стой, ребята!». Последние, по голосу своего любимого начальника, тотчас же остановились и сгруппировались около него. В это время наша артиллерия обратила свой огонь на янычар и взорвала захваченный ими у 1-го Московского полка зарядный ящик, отчего турки пришли в замешательство. Читать дальше...

Храбрый Дорохов! Ты не умрешь, пока сердца Русских будут жить для России! Слава, снисканная Дороховым на военном поприще, была ему драгоценна до последней минуты его жизни. В то время, когда уже мрак смерти сгущался над одром героя, он вспоминал с восхищением о том месте, откуда изгнал врага, не щадя своей жизни. С одра болезни, переносясь мыслию и сердцем из Тулы в Верею, он писал к жителям сего города: «Если вы слышали о Генерале Дорохове, который освободил ваш город от врагов отечества нашего; то я ожидаю от вас за сие в воздаяние дать мне три аршина земли, для вечного моего успокоения, при той церкви, где я взял приступом укрепление неприятеля, истребив его на голову, за что дети мои будут вам благодарны!» Жители Вереи почли для себя священным долгом исполнить последнюю его волю Читать дальше...

Низвержение его было устроено сопротивниками так ловко, совершилось внезапно, в одну ночь, без шуму и беспорядков, которых можно было ожидать в столь важном случае. Не подозревая ничего, он отправился в Ораниенбаум на свою дачу для освящения церкви. В то время, когда он предавался молитве, враги его уже торжествовали в царском дворце. Иван Алексеевич — друг царя, наученный Остерманом и Васильем Лукичом, среди ночи вбeжав к почивающему императору, сказал: Ваше Величество, спешите отсюда, избавьтесь от самовластия Меньшикова. Верная вам стража и Сенат вас ожидают. Император, одевшись наскоро, чрез сад последовал за своим любимцем; его встретили многие особы, обо всем предваренные и ожидавшие конца сего происшествия… Дальнейшая участь Меньшикова всем известна: лишенный славы, чести и богатства, он с семейством в одежде крестьянина сослан в Сибирь и кончил дни свои в Березовe Тобольской губернии.

К вечеру (при закате солнца) того же самого дня, Константин и все войско его увидели на небе необыкновенное явление. Громадный Крест поверх солнца, составленный из мириада звезд, блистающих солнечным светом, — простерся на небе и на нем, из тех же ярких звезд, виднелась четкая надпись: «In hoc vince!» (Сим побеждай)… Великолепная хоругвь, с золотом и драгоценными камнями в образе Креста, вознеслась и осенила его легионы, украшенные также этим заветным знаком и воодушевленные Императором в неотразимую победу. Сражение загорелось и великие полчища Максентия рушились о силу Крестоносцев!.. После этого Константин уже не мог оставаться идолопоклонником: на нем так ясно отразилась сила Креста и слава Распятого! Он торжественно, вместе с матерью своею, принял Христианскую веру и, в лице своем, возвел ее на престол повелителей мира.

В самом деле, что такое древне-церковно-славянский язык? В настоящее время, наука, в лице большинства ее авторитетных представителей, отвечает на этот вопрос ясно и просто: «Древнецерковно-славянский язык есть язык тех южных славян IX в., которых потомками являются современные болгары, в частности македонские». Но как ни прост этот вывод, наука завоевала его не сразу, но после продолжительной борьбы с целым рядом учений, выставлявших наследниками древне-церковно-славянского языка едва ли не все славянские языки поочередно… В настоящее время даже образованный славянин не всегда понимает другого славянина, говорящего на родном языке, если только раньше более или менее основательно не изучал его практически или теоретически. Десять веков назад дело обстояло иначе, и чех мог свободно понимать болгарина, серб — поляка, русский — словенца.

Всесветлейшая, великодержавнейшая императрица, самодержица всех россиян, всемилостивейшая императрица и великая жена! С кончиной блаженной памяти доктора и профессора Кипке освободился пост ординарного профессора логики и метафизики Кенигсбергской академии, который он занимал. Эти науки всегда были предпочтительным предметом моих исследований. Лестная надежда, что я доказал свою пригодность к академическому служению этим наукам, но более всего всемилостивейшее расположение Вашего Импер. Величества оказывать наукам высочайшее покровительство и благосклонное попечительство побуждают меня верноподданнейше просить Ваше Имп. Величество соблаговолить милостиво определить меня на вакантный пост ординарного профессора, уповая на то, что академический сенат в рассуждении наличия у меня необходимых к сему способностей сопроводит мою верноподданнейшую просьбу благоприятными свидетельствами. Умолкаю в глубочайшем уничижении, Вашего Импер. Величества верноподданнейший раб Иммануил Кант

В год 6420 Послал Олег мужей своих заключить мир и установить договор между греками и русскими, говоря так: «… Первыми словами нашего договора помиримся с вами, греки, и станем любить друг друга от всей души и по всей доброй воле, и не дадим произойти, поскольку это в нашей власти, никакому обману или преступлению от сущих под рукою наших светлых князей; но постараемся, насколько в силах наших, сохранить с вами, греки, в будущие годы и навсегда непревратную и неизменную дружбу, изъявлением и преданием письму с закреплением, клятвой удостоверяемую. Так же и вы, греки, соблюдайте такую же непоколебимую и неизменную дружбу к князьям нашим светлым русским и ко всем, кто находится под рукою нашего светлого князя всегда и во все годы…»

Ему нетрудно было овладеть Мадридом, ибо с слабыми средствами, какими обладала столица, обитатели этого города положительно были не в состоянии защищаться серьезно, и одна артиллерия наша могла покончить с ними, но ему хотелось избежать бесславного разрушения такой большой столицы. Поэтому город необходимо было принудить к сдаче, употребив поочередно, то угрозы, то убеждения и в особенности указывая на бесполезность сопротивления. 3 декабря Сенармон открыл огонь из тридцати орудий против Ретиро, позиции господствующей над городом, всей важности которой не сумели понять испанцы. В тоже время начались и второстепенные атаки на ворота Алкали, Реколет, Атоха, Фуэнкарраль. Мадридское население чрезвычайно храбро отбивало эти приступы, но Ретиро, в котором наши ядра пробили брешь, был вскоре взят дивизией Валлате; тогда войска наши овладели многими воротами, и защитники должны были отступить за баррикады, запиравшие входы в главные улицы. Население хотело продолжать битву, но вожди, понимавшие безполезность дальнейшего сопротивления, потеряли бодрость; на новое требование Наполеона они отвечали просьбою о перемирии, которое дало бы умам время успокоиться. Генерал Морла и дон Бернардо Ириарте явились в главную квартиру, чтоб получить от императора лучшие условия

Де Рюйтер, Корнелиус де-Витт и много других адмиралов принимали лично участие в этих разнообразных экспедициях, сражениях на шлюпках и мелких судах, и им следует приписать большую долю успеха. Монк с войсками вышел из Лондона; в столице царила паника, многие начали спасаться бегством. Последовала блокада Лондона и Темзы, проведенная 80 кораблями де Рюйтера; цены в Лондоне повысились до небывалых размеров. Чтобы произвести еще более сильное давление на Англию, де Рюйтеру было приказано еще раз подняться вверх по Темзе. В начале июля он дошел до Грэйвсэнда; операция против Гарвича, однако, совершенно не удалась, хотя там уже успели высадить десант в 2000 человек. На Темзе в августе произошел еще ряд стычек, в которых чаще всего брандеры действовали против брандеров; англичане потеряли при этом дюжину, голландцы — половину этих судов. Обратный выход голландцев из Темзы может считаться образцом военно-морского искусства.