Статьи

Условия, которым в настоящее время должны удовлетворять желающие поступить на должность городового, следующие: 1) Благообразная наружность. 2) Крепкое телосложение. 3) Полное здоровье. 4) Острое зрение. 5) Способность различать цвета. 6) Чистая речь. 7) Рост не ниже 2 арш. 6½ верш. (без обуви). 8) Возраст не моложе 25 лет. 9) Состояние в запасе армии. 10) Беспорочное поведение. 11) Сообразительность и расторопность. Класс, в котором подготовляются кандидаты на должность городового, помещается отдельно; на стенах классной комнаты развешаны фотографии, изображающие типы извозчичьих экипажей, а равно различные моменты из служебной деятельности городовых. Здесь собраны образцы всех установленных жестянок — для извозчиков, дворников, носильщиков, торговцев, трубочистов, полотеров и т. д. Знание значения каждой жестянки для городовых обязательно. Здесь же стоит 11 велосипедов, служащих для быстрой передачи приказаний.

Статья была послана Горькому, он не обратил на нее внимания и уже не написал ничего сколько-нибудь заметного Ради кого нужно произвести эту жестокую ломку, которая зальет весь мир кровью и для которой хотят пустить в ход такие рычаги, «которыми можно разрушить все на земле», Не ради ли того, кто хочет жить, как свинья, по выражению самого Горького, не ради ли этой скверной груды костей, покрытых мясом и толстой шкурой, которой двигает не дух, а похоти, по художественному изображению Горького современных нам людей?.. Нет, не свобода, а ярмо нужно для скотов, чтобы сдерживать проявление их скотских и зверских чувств; да и для человека, пока он не достиг еще совершеннолетия, пока он находится еще в том детском, или ребяческом, состоянии, как теперь, когда в нем довольно еще и скотского и зверского, когда он еще не в силах различить, что добродетель, что порок, правой руки от левой, нужна не свобода, а закон, который воспитал бы его, приготовил к свободному восприятию долга, составляющего необходимое требование его человеческой природы, природы существа разумного и чувствующего. В чем же этот долг? ... <...>К сожалению, остальная часть статьи, написанной еще в 1903 году, потеряна. В заключении статьи было выражено убеждение, что Горький уже не напишет больше ничего, сколько-нибудь замечательного, если он не усвоит себе то понятие о долге, которое выражено в этой статье. Статья была послана Горькому, он не обратил на нее внимания и, действительно, уже не написал ничего сколько-нибудь заметного. Читать дальше...

Сибирь стала известна России, не говоря уже о других европейских странах, не более 200 лет тому назад. Жители Сибири с древнейших времен больше старались прославить себя оружием, нежели описанием своих деяний. В ней не процветали ни науки, ни искусства, да и умение писать большею частью было мало распространено. Поэтому легко рассудить, что о древнейших событиях этой громадной азиатской страны трудно рассказать много достоверного или основанного на неопровержимых фактах… Если до сих пор, несмотря на большой положенный труд, нельзя было пролить полный свет на происхождение и древнейшую историю самых известных народов Европы, то можно ли надеяться достигнуть этого в отношении столь отдаленной страны, о которой сохранилось еще меньше исторических источников, причем нельзя рассчитывать на их пополнение.

Сенатской Экзекутор, Обер-Секретари и прочие Канцелярские служители, уже узнав о том присланном указе, также прочих коллегий присутствующие господа Члены приезжать начали с поздравлениями и рекомендациями о себе, ласкательное обрадование изъявляя и множественным их числом все палаты мои наполнены были, как то и ныне просвещенные в политику, размеряя по приличности, употребляют. В тож время и оной Всемилостивейший, за подписанием Ея Императорского Величества руки, в Сенат присланный указ, ко мне принесен, в коем я увидел, что я не только Генерал-Прокурором в Сенат пожалован, но еще (о чем я прежде не знал) и в Министерской конференции, при дворе тогда бывшей, коей состояние я уже выше несколько показал, присутствовать мне повелено…

Некоторые полагают, что наши земледельцы неохотно стали бы селиться на хуторах, но можно привести примеры противного: в Бердянской степи несколько сот хуторов было устроено земледельцами-Великороссами. Впоследствии пришло приказание их упразднить. Я спрашивал у станового, как он исполнил эту меру, на что он мне отвечал, что он оповестил хуторам весною, чтоб они выезжали в деревню, но что никто из них не тронулся с места до глубокой осени, а так как приказание должно было быть исполнено, то он выбрал день поморознее, взял с собою старосту и людей и выломал печи на хуторах. Все это делалось не из злого намерения, напротив, чтоб облагодетельствовать поселян жизнью в деревне, круговой порукой и жеребьевым переделом земель, — что и было введено. Самое лучшее средство для избежания подобного и для устройства хуторских хозяйств состояло бы в продаже казенных земель, участками определенной величины.

При входе в Успенской, с большим трудом мог он в него вступить: все было завалено досками, лесами и всяким, хламом и нечистотами. Посреди самого собора повешены были огромные весы, для взвешивания ограбленного серебра, а на столбах собора записывался вес серебра. Огромное великолепное паникадило, устроенное боярином Морозовым, свояком царя Алексея Михайловича, иностранной работы, также попало в вес с прочим серебром. Иконостас, обитый весь серебром, старинной работы, равно и все иконы, обложенный серебряными ризами, все были обнажены, кроме одного образа во 2-м ярусе, находящегося под ракой святителя Филиппа: вероятно по темноте не усмотренный врагами. Этот образ остался цел, с находящеюся на нем ризою, как будто для того, чтобы он мог послужить образцом при возобновлении иконостаса в том виде, в каком он находился до ограбления. Мощи святителя Петра, бывшие запечатанными до того, найдены открытыми. Святитель Иона вовсе не допустил до себя врагов, ибо около его гробницы осталось все в целости; также и образ его, обложенный серебром.

Сенат, хотя посылал указы и повеления в губернии, но там так худо исполняли указы сената, что в пословицу почти вошло говорить: «ждут третьего указа», понеже по первому и по второму не исполняли. …Каждая губерния была разделена на провинции, а к каждой провинции были приписаны окружные города, в коих находились воеводы и воеводские канцелярии. Оные не получали жалованья, и дозволено им было кормиться с дел, хотя взятки строго запрещены были. Сенат определял воевод, но числа городов в империи не знали. Когда я требовала реестра городам, то признались в неведении оных; даже карты всей империи сенат от основания своего не имел. Я, быв в сенате, послала пять рублей в Академию наук чрез реку от сената, и купленный там Кириловский печатный атлас в тот же час подарила правительствующему сенату.

В плен взяты: маршал Гувьон Сен-Сир, дивизионные генералы: Ж. Лобо, А.Ж.О. Дюронель, Дюма, Ж.П.Ф. Бонэ, М.М. Клапаред, Р.Б. Дюверне, П. Бертезен, Ж.Н. Разу, Дюмонсо, Ф.Ж. Жерар, Л.В. Кассань, Ф. Гомес; бригадные генералы: Ш.Л.П. Боррели, Ж.П.А. Шрамм, Т.К.Г. Паролетти, Ж.Ж. Кутюр, Ж. Бютро, Р. Годар, Л.А. Гоге, А. Летелье, Б.Ж. Эмон, Ж.А. Штедман, Ж.П. Жаке, Р.Э.Ф. Монтескью-Фезензак, П. Дусе, Ж.Г.С. Шартран, Ж.Ж. Фрюинсольц, Ж. Ревес, М.Ш. Гобрехт, Я. Вейсенгоф, Поскоский (?), Б.Г.М. Балтю, Ж.Б. Бернар; 1759 офицеров, 33 745 рядовых. В гарнизон Дрездена назначены 3 полка ополчения под командой действительного статского советника А.Д. Гурьева. Состав отряда: 3-й Нижегородский пехотный, Казанский пеший и Симбирский конный ополченческие полки.

На «Пруте» Шмидт освободил матросов, арестованных по делу о бунте на броненосце «Князь Потемкин Таврический» и вслед за этим арестовал старшего офицера, дежурного по караулам и караульного начальника. Также насильственно были им захвачены и свезены на «Очаков» офицеры броненосца «Потемкин». Собрав офицеров, арестованных на «Очакове», Шмидт обратился к ним с речью такого содержания: «Я занимаюсь революционной деятельностью с молодых лет... в Севастополе я решил, опираясь на войска, флот и крепость, потребовать от царя немедленного созыва учредительного собрания. В случае отказа, я отрежу Крым, пошлю своих сапер построить батареи на Перекопском перешейке и, опираясь на Россию, которая меня поддержит всеобщей забастовкой, буду требовать от царя выполнения моих условий. Крымский полуостров образует в это время республику, где и буду президентом и командующим флотом и портами Черного моря. Царь мне нужен, потому что без него темная масса за мной не пойдет... Я и депутаты смеемся над экономическими требованиями матросов, главная цель наша — это требования политические»

Отдавая Шуйского в руки Жолкевского, московские бояре несомненно но знали и не подозревали, что король Сигизмунд предполагает воспользоваться свергнутым с престола царем для того, чтобы «себе славу учинить» и устроить унизительный для Московского царства триумф в польском сейме. Не подозревал, вероятно, этого и Жолкевский. Мысль устройства триумфального въезда в Варшаву с «плененными» Шуйскими возникла уже позже, в лагере под Смоленском. Кому принадлежите эта мысль — неизвестно. Точно также осталось неизвестным, были ли какие-нибудь переговоры между Жолкевским и семью правившими в междуцарствие боярами относительно того, куда должен быть отвезен Шуйский с братьями. Очень возможно, что вопрос этот и не возбуждался, так как фактически Шуйский уже перестал быть царем, и престол, в глазах бояр, считался за Владиславом. Но едва ли, при всей своей ненависти к Шуйским, бояре согласились бы выдать Шуйских Жолкевскому, если б знали о том, в качестве каких «пленников» их повезут в Варшаву.

Как Польша уничтожила казачество на Правом берегу. Волк-Карачевский Василий Васильевич. Борьба Польши с казачеством во второй половине XVII и начале XVIII века. Киев, 1899. «…Медлили козацкие старшины. По всей вероятности это было делом уже созревшего плана — освободиться от московского владычества посредством погибели Шереметева, а самим присоединиться к Польше. Иначе я не могу объяснить себе всех действий козацких. Простые козаки инстинктивно были против союза с Польшей, и убедить их мирным путем отпасть от Москвы и присоединиться к Польше было невозможно, — необходима была известного рода диверсия…»

Взгляните, какой жизненной правдой дышит обстановка этой избы — полати с развешанным тряпьем, тотчас над дверью, в которую не нагнувшись не войдешь, что видно в самой позе только что вернувшегося мужика; русская печь со стремянкой, сушащееся полотенце, лапоть и голик, а там под лавкой полуопрокинутый бочонок и на бревенчатой стене шапка — все это с такою полнотой рисует нехитрое житье-бытье крестьянина... Сам он по-видимому прямо из лесу: рваный зипунишка туго натуго стянут кушаком, за которым торчит топор, и рукавицы еще не скинуты, а баба что-то уж шепчет мужу на ухо, словно она ждала не дождалась поделиться с ним новостью, так и кинулась к нему с весточкой... Все лицо ее приятно осклаблено, а в глазах светится старческое участие к тому, что она рассказывает... Мужу по горло своих забот, для того чтоб придавать много важности бабьим россказням; но зато мальчуган, гревшийся на печи, никак не может совладать с любопытством и весь так и тянется подслушать, в чем дело у деда с бабкой...

Апреля 9-го прибыл в Тифлис главнокомандующий, генерал-лейтенант Кнорринг, и лично убедясь, что Грузия не может далее существовать как государство самостоятельное и без помощи России отражать внешних врагов, а также прекращать внутренние беспорядки, совершенно обессилившие ее, донес об этом Государю Императору Александру I. Русский монарх, вследствие донесения главнокомандующего, обнародовал манифест 12-го сентября 1801 года об окончательном присоединении Грузии в вечное подданство России. Причины присоединения выражены в манифесте следующими словами: «Не для приращения сил, не для корысти, не для распространена пределов и так уже обширнейшей в свете империи нашей приемлем Мы на себя бремя управления Грузии,— едино достоинство, единая честь и человечество налагают на нас долг, вняв молению страждущих, в отвращение их скорбей, учредить в Грузии правление, которое могло бы утвердить правосудие, безопасность, и дать каждому защиту закона» .

«Познаниеведение соборного восточного просвещения по любомудрию славянофильства» Русский ученый из стана западников привык думать, что наука вся принадлежит одному западу и что у нас она проявилась, как подражание, а сам по себе русский ум ничего или почти ничего нового не дал. Но даже при таком обидном о себе мнении русского ученого, все таки не все русские мыслители удовлетворяются западноевропейской цивилизацией; некоторые в ней видят лжепознание, которое своротило западноевропейскую цивилизацию на путь кривотолка и ложной ограниченности мысли. Цивилизация эта своей культурой толкает народы не к светлой истине неба, а в глубь темного холодного дна омута... Славянофильское любомудрие вяжет всю совокупность познаваемого в одно целое, оно объединяет и духовные истины, и личные познания человека, и действительность существуюшего миробытия. Истина в своем внутреннем соборном строе, сама по себе, духовно триедина, в жизни земной единотроична и троична в проявлениях Читать дальше...

Эта страна, с переворота, произведенного в ней Богданом Хмельницким, находилась в долгом междоумочном, переходном состоянии, условливавшем, как обыкновенно бывает, сильные смуты. Не могши быть самостоятельною, она хотела поддержать свою полусамостоятельность; но эти полусостояния, ни то, ни сё, приводят всегда к печальным явлениям. Малороссия представляла хаос, борьбу элементов (discordia semina rerum): гетман, ставши из войсковых, козацких начальников правителем целой страны, стремился к усилению своей власти; старшина и полковники хотели быть также полновластными господами, жаловать и казнить кого хотят, стремились стать богатыми землевладельцами и земли свои населить крепостными крестьянами, в которых обращали вольных козаков; последние волновались, особенно подущаемые из Запорожья; города жаловались на притеснения полковников. Все были недовольны, все слали жалобы, доносили друг на друга в Москву, а когда государь, вняв этим жалобам, предпринимал какие-нибудь меры, то поднимались опять вопли, зачем Москва вмешивается? Особенно вопли усиливались, когда Москва поднимала вопрос о финансах малороссийских, ибо все сильные люди в Малороссии хотели доходы страны брать себе, не давая ничего государству, которое таким образом получало только обязанность тратиться людьми и деньгами на защиту Малороссии.