Статьи

Афанасий Афанасьевич Фет 1842 Ночь тиха. По тверди зыбкой Звезды южные дрожат. Очи Матери с улыбкой В ясли тихие глядят. Ни ушей, ни взоров лишних, Вот пропели петухи, И за ангелами в вышних Славят Бога пастухи...

И при его же великого государя нашего царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии скипетродержании и за умножение грех наших, Богу попущающу, а врагу действующу, начало злу сему бысть от коруны Полские и великого княжества Литовского, от Жигимонта короля и от панов рад; понеже в лето 7110-го убежа изо обители архангела Михаила, еже ся нарицает Чюдов, диякон чорной Григорей Отрепьев, а в мире сего богоотступника и проклятого еретика звали Юшком, сына боярского Галиченина Богданов сын Отрепьева, и в Киеве и в пределех его и там во иноцех дияконствующу, и в чернокнижество обратися, и ангелской образ сверже и обруга, и по действу диаволю отступи зело от Бога, и рукописание врагом дав на ся, аще станетца царского венца действом, и хто чюж благодати Божия будет на веки. И мечтами бесовскими нача сказыватися достохвалного и великого государя царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии сыном царевичем Дмитреем

Во время царей, исключая иноземных наемных телохранителей, стрельцов и царских конных других, одетых и вооруженных более или менее однообразно, в одежде и вооружении прочих войск не было никакого однообразия. Простые воины носили большею частью тегиляи, толстые стеганые кафтаны, железные шапки, копья, сулицы и рогатины; а беднейшие из них являлись на службу только с саадаком и саблей или даже с одной саблей. Низшие военачальники, дворяне и дети боярские носили панцырь, кольчугу и бахтерец, шеломы, колпаки, шишаки и мисюрки, редко колонтарь, юшман, куяк и шапки турскую и медную. Воеводы же и знатнейшие люди и сановники носили полный доспех, именно: двойной панцырь или зерцало с панцырем, наручи, рукавицы, наколенки, поножи или бутурлуки, ерихонки, те и другия богато изукрашенные золотом, серебром и даже драгоценными каменьями. Вообще в это время всякий, кто только мог, носил на себе несколько родов оружия и вооружений, из азиатской роскоши более, нежели из действительной пользы, обременяя себя ими, и весьма часто случалось, что тяжелые вооружения и оружия перевозились, как и прежде за войском на повозках или по рекам на судах. Конные стрельцы (стремянные) были вооружены длинными самопалами и саадаками.

«Негерои» под Плевной и другие впечатления с театра Балканской войны Шаховской, Лев Владимирович. С театра войны 1877-78. Два похода за Балканы. М., 1878 «… Знаешь Мосюкина? Что он? Месяца нет, как под Плевну поехал; и товара-то у него было почти что ничего, чай, сахар, водка, и все тут! А позавчера жене 600 рублей послал, да 500 рублей золотыми у себя в сундуке отложил; пару волов купил еще; по три рубля штука. Какие волищи! У нас в Одессе 100 рублей этакий вол стоит!»

Его Светлость Наместник Царства Князь Иван Федорович Варшавский Граф Паскевич Эриванский повелел Герольдии и Обер-Прокурору Общего Собрания Варшавских Департаментов Правительствующего Сената приступить к составлению Гербовника дворян, утвержденных в сем достоинстве. Размещение гербов в Первом Отделении, по малочисленности дворян к нему принадлежащих, не требовало особенной системы. Во втором же и третьем Отделениях принят алфавитный порядок гербов, какой соблюдаем был во всех прежних Гербовниках Польских, ибо геральдика Польская имеет ту особенность, отличающую ее от прочих, что в ней каждый герб носит свое название и употребляется иногда множеством разных фамилий, доказательством чего служит и сей Гербовник, в котором 135 описанных гербов относятся к 389 Фамилиям.

Князь Вишневецкий вместе с этим исповедником сам пришел к больному и стал его расспрашивать. Тот молчал. Вишневецкий отыскал под постелью свиток, прочитал и узнал из него, что перед ним находился сын Московского царя Ивана Васильевича Грозного, Димитрий, которого считали убитым в Угличе, в царствование Федора Ивановича. Голова закружилась у пана; приятно стала щекотать его самолюбие мысль, что в его доме между его слугами пришел искать убежища несчастный изгнанный царевич, законный наследник великого соседнего царства. Вид больного внушал доверие: Димитрий, по-видимому, не хотел открывать себя; он открылся только потому, что уже не надеялся жить. Вишневецкий приложил попечение о его выздоровлении. Димитрий поднялся на ноги очень скоро. Тогда князь Адам одел его в богатое платье, приставил к нему слуг, дал ему парадную карету с шестью отличными лошадями, начал с ним обращаться с уважением…

Злоупотребляя словом «готический», почему-то особенно полюбившимся ему, автор стрельчатые арки и пролеты всегда называет «готическими»… На стр. 157 говорится, что «верхушка» Троицкой башни «разделена надвое полуциркульным сводом», следовало-бы понимать коробовым, между тем на чертеже (см. рис. 170) свод сомкнутый… Есть у автора и прямые неправильности речи, как например, земляной «вал с крутыми отлогостями»… Ошибка автора, что, вместо весьма ценного для справок издания новых сведений о Кремле, почерпнутых в архивах, он задумал разработать всестороннее исследование о Кремле и Кремлевских стенах. С такой задачей автор справиться не мог. Резюмируя, можно сказать, что, несмотря на свои крупные недостатки, книга г. Бартенева все же имеет значение, особенно по хорошему знакомству автора с архивом Министерства Императорского Двора в Москве.

Янчевецкий Дмитрий Григорьевич. У стен недвижного Китая. Дневник корреспондента «Нового Края» на театре военных действий в Китае в 1900 году. СПб — Порт-Артур, 1903 «Американцы прошли в Пекин только с нашей помощью. Они подошли к стенам Пекина около 11 часов утра и вместо того, чтобы брать штурмом предназначенные им ворота с помощью своей артиллерии, они просили нашу 3-ю батарею сделать для них обвал в стене. Затем американцы хотели водрузить свой флаг на стене, но, увидя русский флаг на воротах, отправились искать другое место. К их сожалению, вся эта сторона была уже занята русскими.»

Отряд из 7 судов: 74 пуш. кор. «Чесма» (к. 2 р. Аничков), 66 пуш. кор. «Граф Орлов» (к. 1 р. Коняев), 26 пуш. фрег. «Николай» (маиор Войнович), 16 пуш. фрег. «Слава» (л. Войнович), 18 пуш. шебеки «Забияка» и 2 поллак 12 пуш. «Модон» 12 пуш. «Ауза», под начальством капитана 1 р. Коняева, в Патрасском заливе, напал на неприятельскую флотилию из 9 — 30 пуш. фрег. и 16 —30 и 20 пуш. шебек и после кратковременной перестрелки неприятельский фрегат и 2 шебеки бросились на берег, где под крепостным огнем и были сожжены по жестоком сопротивлении мелкими судами; прочие турецкие суда отступили под защиту береговых укреплений; — наша эскадра в 6-м часу вечера начала перестреливаться с неприятелем, но наступившая ночь заставила прекратить бой; на ночь эскадра наша осталась под парусами.

Фридрих, несмотря на превосходство сил союзников, решил их атаковать и в ночь на 4 июня скрытно подвел армию к ручью Стригау, приказал предвар-но Дюмулену перейти его и занять для прикрытия боев. порядка противолежащую высоту. На рассвете 4 июня армия, построенная в 2 линии, двинулась через ручей. Союзники также начали свое наступление, при чём саксонцы неожиданно наткнулись на ав-рд Дюмулена и б. встречены арт. огнем и атакованы пехотой и конницей столь неожиданно, что не успели развернуть своего боев. порядка и б. отброшены раньше, чем австр. армия успела подойти на помощь. Карл Лотарингский, узнав о поражении саксонцев, остановился и занял позицию, на к-рой тотчас же б. атакован налич. прус. войсками. Освободившемуся после поражения саксонцев, прав. крылу, Фридрих приказал переменить фронт для действия во фланг и тыл австрийцев. Карл Лотарингский, отбивая удары, не воспользовался задержкой на переправе гл. прус. сил для своеврем. отступления. Теснимые с фронта лев. крылом (гр. Нассауского) и атакованные конницей ген. Геслера, к-рый прошел через интервалы своей пехоты, авст-цы начали беспорядоч. отступление, а прав. прус. крыло, зайдя во фланг обратило их в бегство.

Кабардинцы разных с Кубани беглецов тамошних черкесов, пагайцов, абазинцов и других к себе не токмо принимают, но оных к тому и подговаривают, а иных и сильно увозят и незапными на Кубань подбегами неприятельствы и разорение тамошним подвластным ханским приключают с представлением и требованием общей с нашей и с их стороны к кабардинцам посылки со объявлением оным о поправлении таких поступков, о возвратной высылке от себя таких беглецов, и впредь о воздержании от того и прочее. О тех у кабардинцев с кубанцы ссорах здесь ничего неизвестно, а понеже такое об оных от Порты нам формальное представление атенцию заслуживает, по которой мы на посылку к кабардинцем склонились, однако ж для менажирования и впредь надобности их, разсудили учинить оное не обще с турецкою или хана крымского стороною, но особливо. Итако всемилостивеяше повелеваем вам: послать за тем к кабардинским владельцом обоих, баксанской и кашкатовской партий, ибо в жалобе ни те, ни другие не выключаютца, от себя нарочного, выбрав из офицеров способного к тому человека, придав ему доброго и искусного турецкого и татарского языка толмача

В апреле или мае 1598 года, пред выездом Бориса в Серпухов на татар Андрей Сапега 6 (16-го) июня сообщал Радзивилу, что некоторая, и притом значительная, часть московских бояр и князей, имея во главе Бельского и Федора Никитича с его братом, стали думать, как бы взамен нежелаемого ими Бориса избрать на царство Симеона Шигалеевича, казанскаго царевича (Symeona syna Szugalejowego carewicza Kasanskiego), который живет далеко от Москвы, в Сибири. Нареченный царь Борис узнал об их совете на него и успел его расстроить, указав боярам, что при опасности от татар нельзя заниматься внутренними счетами и раздорами. Несколько наивно излагает Сапега увещания Бориса, вразумившие якобы заговорщиков. Но основной факт—движение бояр, недовольных избранием Бориса, в пользу «великого князя» Симеона — более, чем вероятен. Проиграв сами в качестве кандидатов на царство, противники Бориса стали агитировать в пользу человека, не бывшего до тех пор претендентом и не испытавшего избирательной неудачи, но имевшего некоторое основание искать вновь той власти в государстве, которою он уже раз номинально обладал по прихоти Грозного.

Можно ли из состава документов известного стола определить круг его деятельности? Можно сказать с уверенностью, что нет, и причины этого заключаются в следующем: 1) в самом приказе в конце XVII и начале XVIII веков, по мере расширения разрядной деятельности, образовано было несколько новых столов, в которые отдавалась известная территория, а также передавались и прежние дела из тех столов, в которых означенные местности ведались до того времени. Таким образом существующее в наше время распределение разве только отчасти соответствует разделению дел в приказе в самом конце ХVII столетия, и понятно, почему дела в каждом из столов восходят к довольно раннему времени. 2) Судьба архива в течение ХVIII и начале XIX веков, вечные перемещения из одного здания в другое и несколько раз начинавшаяся заново разборка дел, причем, конечно, ни подьячие прошлого столетия, ни позднейшие канцеляристы и чиновники разных наименований не относилась к распределению документов на отделы с достаточной осторожностью…

Укрепления Карса, как известно, все стоят на горах, самый же город расположен у их подошвы, и звук от разрывающейся гранаты, раздаваясь в этих горах, по сказанию жителей, эхо повторяет по 10 раз. Жители забирались в ямы и погреба, укрывались перинами и проводили таким образом почти все время во время стрельбы. Все, что было на улице, панически бежало, в страшном отчаянии и страхе, стараясь забраться как можно дальше и глубже в землю. — Отчего же вы не сдавались? спрашивали их. — Да, для этого надо сговариваться, а нам некогда было сбираться, не успевали отдыхать, и нас не пускали к турецким пашам. Несколько раз ходили наши к начальству: троих повесили, одного сам паша застрелил, а других избили, до сих пор больны.

Если вдуматься в известия летописей о Москве до половины ХIII века (даже и позже), то ясна становится не торговая, а погранично-военная роль Москвы, если только можно так выразиться. Нет сомнения, что Москва была самым южным укрепленным пунктом Суздальско-Владимирского княжества. С юга, из Черниговского княжества, дорога во Владимир шла через Москву, и именно Москва была первым городом, который встречали приходцы в Суздальской Руси… Москва здесь рисуется, как перекресток, от которого можно было держать путь и в Ростов, на север, и во Владимир, на северо-восток. Внутренние пути Суздальской Руси сходились в Москве в один путь, шедший на юг, в Черниговскую землю.